Танк остановился. Командир танка сейчас наверняка через смотровые приборы осматривает улицы. Момент был удобный, до танка не больше сорока метров.
– Копейкин, дай фаустпатрон!
Илья устроился за стеной у разбитого окна. Рамы были целы, а стёкол не было. Илья взял гранатомёт, поднял прицел, а Копейкин сзади встал.
– Уйди в сторону, вон туда, в угол. И видно будет, и не покалечит.
Илья поймал танк в прицел, нажал спусковой рычаг. Хлопнул выстрел, сзади Ильи завихрился мусор. К бронемашине полетела граната. Сначала из танка, из всех его щелей хлынул дым, потом сразу пламя и через секунду жарко ахнуло, взорвался боекомплект. Башню сорвало с погона, отбросило в сторону. Илья и Копейкин кашляли. После выстрела струя пороховых газов подняла тучу пыли. Видно плохо, в глазах саднит, в горле першит, кашель.
– Меняем позицию!
Перебежками в соседнюю комнату, отсюда обзор даже лучше. Из бронетранспортёра выстрел засекли, открыли огонь из пулемёта по окну.
– Вот сволочь!
Илья стал готовить к выстрелу второй фаустпатрон. Пулемётчик на время угомонился. Илья конец трубы под мышку определил, вскочил, навёл прицел на бронетранспортёр, нажал спуск и тут же упал на пол. В случае промаха или неправильного срабатывания гранаты пулемётчик мог его срезать очередью. Если угол встречи гранаты с бронёй был острый, граната броню не пробивала. Заряд срабатывал, струя кумулятивная шла вскользь, образуя выемку. Танкисты на фронте называли такую отметину «поцелуй ведьмы». Собственно, панцерфауст-30 заменили на панцерфауст-60 именно из-за такого срабатывания гранаты, вместо остроконечной сделали головную часть тупой.
Взрыв был, но пулемёт не стрелял. Илья приподнял голову над подоконником, совсем немного. Из бронетранспортёра вверх рвалось пламя, шансов выжить в железной коробке не было ни у кого.
Копейкин уважительно покрутил в руках гранатомёт.
– Незатейливая штука, а какая силища! Прицелился, пальнул, и танка нет.
– Ты только политруку это не скажи, оружие-то чужое.
Замполитов, как стали официально именовать политруков с 1943 года, в войсках между собой называли по-прежнему. И за восхваление оружия противника можно было запросто схлопотать срок в штрафной роте. Так ведь не было в Красной Армии подобного оружия, первые гранатомёты появились уже после войны, фактически – переработанные и усовершенствованные фаустпатроны. Немцы называли его «панцерфауст», кулак для танка.
– Старшина, покажи, как стрелять.
Весь инструктаж минуту занял.
– Главное – прицелиться точно и по уязвимым местам. Не в гусеницу, перебьёшь её только. В корпус, башню целься, но не в моторный отсек. Тебе танкистов в танке убить надо, а не мотор разрушить.
– Да понял я, понял!
В полуразрушенном доме ничего, заслуживающего внимания, не оказалось, стали пробираться вдоль домов по улице. Квартала через два стала слышна пулемётная стрельба, поближе подобрались. На перекрёстке улиц вкопана танковая башня. Немцы для усиления ДОТов применяли вкопанную бетонную коробку, на которую водружали башню с подбитых танков, своих и русских. Башни на танках всегда имели мощную броню, толще, чем на корпусе. И разбить такой ДОТ было не просто, только бронебойным снарядом из пушки. Но попробуй ещё пушку подкатить на дальность прямого выстрела.
– Копейкин, за мной!
Забрались на третий этаж кирпичного дома. Крыши уже нет, под ногами куски бетона, битый кирпич. На уровень третьего этажа ствол пушки или пулемёта в башне танка не поднимается, не приспособлен танк для городского боя, ему манёвр нужен, скорость, в городе танку тесно, обзорности никакой.
– Копейкин, занимай позицию у окна, долбани по башне!
До башни рукой подать, но неудобно, вниз стрелять надо, высунувшись почти по пояс. Не подвёл Копейкин, прицелился, выстрелил. После подрыва гранаты башня подпрыгнула, скособочилась, потянулась струйка дыма.
– Вперёд, славяне! – закричал Илья.
Сам сбежал вниз с этажа, ринулся по улице, прижимаясь к левой стене. Так удобнее контролировать правую сторону улицы. Копейкин бежал у правой стороны и осматривал дома слева. А ещё и пехотинцы продвигались. Их взводный, молодой лейтенант, к Илье подобрался.
– Как твоя фамилия, старшина?
– А зачем?
– Отметить хочу. Молодец, здорово действовал.
– Сафронов моя фамилия, из разведроты.
Лейтенант ещё что-то сказать хотел, но недалеко взорвалась мина. Её услышали на подлёте, упали на тротуар, осколки ударили по стенам, осыпали кирпичной пылью. И слышно, как воет вторая мина. Илья вскочил с асфальта, рванул в подъезд. Только вбежал, взрыв. Илья выглянул, крикнул:
– Копейкин, жив?
– Жив!
Копейкин с тротуара поднялся, весь в пыли, серого цвета и лицо и обмундирование, откашливается и отплёвывается.
Наши войска продвигались быстро. Немцы не ожидали, что РККА окружит Минск, причём прорыв будет стремительным. Потому город к обороне приготовить, по большому счёту, не успели. Кое-где установили бронеколпаки или танковые башни, но серьёзных укреплений не было. Поэтому уже к 7.30 утра отдельные подразделения Красной Армии добрались до центра города, а через два часа весь Минск был взят. Стремительным ударом, с малыми потерями. А немцы потеряли 70 тысяч убитыми и 35 тысяч пленными. Наши командиры научились планировать и осуществлять большие войсковые операции, перестали бояться брать на себя ответственность, стали беречь личный состав. А промышленность насытила войска хорошей боевой техникой и боеприпасами. Как итог – блестящие победы.
Немаловажную роль сыграла насыщенность Красной Армии танками, этой главной ударной силой. С 1940 года и до окончания войны было выпущено танков Т-34 более 84 тысяч, из них на начальном периоде производства с 76-мм пушкой 35 330 машин. Танк удачно сочетал в себе огневую мощь, скорость, манёвренность, проходимость и по комплексу качеств был лучшим.
Войска 1-го и 3-го Белорусского фронтов после взятия Минска сразу пошли на запад, на соединение с 2-м Белорусским и 1-м Прибалтийским фронтами, чтобы соединёнными силами ударить по немцам, отбросить их дальше. У наших бойцов настроение – гнать фрицев с нашей земли до Берлина! Удавить гадину в её гнезде!
Но в любом наступлении наступает момент, когда растягиваются тылы, технические службы не в состоянии вовремя подвезти топливо, боеприпасы, продукты. Кроме того, в наступлении всегда потери больше, чем в обороне. Подразделения нуждаются в отводе на отдых и пополнении. Но командармы понимали, что, если на время остановить наступление, противник успеет подтянуть резервы, создать линию обороны и потратить сил, средств, солдатских жизней, придётся потом больше. Хоть и готовились тыловые службы к операции «Багратион», а одним автотранспортом по разбитым дорогам обеспечить подвоз не представлялось возможным. Железные дороги частично разрушены, да и на уцелевших участках воспользоваться ими невозможно. Немцы успели за три года оккупации перешить колею на узкую европейскую, чтобы гнать поезда из Германии, а то и Франции, Бельгии прямо до восточного фронта.
Наши войска, когда захватывали немецкие склады, трофеями пользовались. Но если бензин немецкий был в основном марки 74 и подходил для наших грузовиков, использующих 66, то танкистам плохо. Дизельных машин у немцев практически не было. А все танки РККА, за исключением лёгких Т-50, Т-60 и Т-70, работали на солярке.
Тем не менее 16 июля наши войска освободили Гродно, а 17 июля местами перешли Буг и заняли плацдармы на территории Польши. Причём какие-то наши части вырвались вперёд, другие потеряли темп. Двадцать третьего июля РККА захватила Люблин, первый крупный польский город, а Брест, самый западный город Белоруссии, освободили только 28 июля, на следующий день наши войска форсировали реку Вислу у Сандомира.
В один из дней, когда наступление на их участке фронта остановилось, Илью вызвали в штаб. Сначала подумал – новое задание получить. Штаб дивизии занимал бывшее здание школы – длинный коридор, классы. Кое-где даже сохранились школьные доски на стенах. Пришёл в штаб как был – с автоматом, в мятой гимнастёрке, только успел сапоги почистить. А в коридоре несколько офицеров и солдат и все при наградах, при свежих подворотничках. Выкрикнули его фамилию. Илья вошёл, доложился. Начальник штаба оглядел его, физиономию состроил недовольную, а замполит дивизии зачитал приказ о присвоении старшине Сафронову первого офицерского звания «младший лейтенант», причём и представление зачитал. Не обманул лейтенант в Минске, не забыл его фамилию, когда они фаустпатронами ДОТ подорвали. А скорее всего – вкупе за службу Ильи в разведке. Редко кому удавалось прослужить в разведке больше полугода, таких счастливчиков по пальцам пересчитать можно.
