и проводника, и символа своего клана одновременно. Остальные пристроились следом, посверкивая из-под черных шлемов настороженными глазами. Но молча. Без единого возражения, недовольства «теплой» встречей или чем-либо еще. Да и на оборачивающихся со всех сторон воинов они смотрели, скорее, оценивающе, чем тревожно. Ни толики страха провожающая их глазами женщина-Изумруд не ощутила. Ничего вообще, даже лишнего всплеска в тщательно закрытых от посторонних взглядов аурах. Однако именно последний факт заставил ее ненадолго отвлечься от собственных дел и внимательно проследить за чужаками вплоть до поворота, возле которого она все-таки не удержалась и, дождавшись, когда Алые полностью скроются из виду, отправила вслед незаметную, узкую, но очень действенную волну своей магии. Всего лишь для того, чтобы подозрительно уверенные незнакомцы не чувствовали себя в Скарон-Оле слишком уж спокойно.
Ауры приемной дочери главы Алого клана и ее старшего брата были ей хорошо знакомы – их а-тала Ирда, одна из лучших магов среди Изумрудов, постаралась не задеть. Причем это удалось ей без труда, поэтому Алые ничего не почувствовали. А вот реакция чужаков ее здорово удивила: от одного из них – самого рослого и плечистого – она просто отскочила, не затронув ни краем его непоколебимого спокойствия; второго задеть все-таки сумела, но вместо того, чтобы царапнуть душу необъяснимой тревогой, просто-напросто впиталась в него, как вода – в губку, до третьего вообще не долетела, сгорев на полпути, а четвертый… четвертый, не доехав до спасительного поворота всего пары шагов, неожиданно обернулся. И так пристально посмотрел, безошибочно отыскав причину едва не случившихся неприятностей, что леди Ирда… одна из любимиц главы клана и одна из искуснейших магинь… против воли вздрогнула.
За какую-то долю секунды ее легчайшим прикосновением задело чужое удивление, растерянность и недоумение, быстро сменившееся пониманием, затем – одобрением и, наконец, снисходительной улыбкой. После чего ее разум обласкала неслышная музыка незнакомого баритона и чей-то голос почти ласково хмыкнул в самое ухо:
«Глупенькая… сильная, красивая, но все еще наивная»…
Леди Ирда неверяще замерла, когда из-под черного шлема с серебристой окантовкой озорно блеснули два крупных изумруда. Заметно вздрогнула, когда один из них совершенно явственно подмигнул. Растерянно отступила. А когда ощутила на себе пристальный взгляд, не выдержала и мысленно крикнула вслед: «Подожди! Кто ты?!»
«Чужак, – донеслось до нее насмешливое, и черный шлем пропал за поворотом. – Просто чужак, красавица, который обещает запомнить твое имя»…
При свете дня дворец четырех владык выглядел еще более величественно, чем ночью. Его четыре гигантских крыла буквально утопали в многочисленной зелени. Белые стены, золоченые купола, резные колонны, разноцветные ленточки, развевающиеся на флагштоках… Своего флага у Скарон-Ола не было: во все времена скароны появлялись на поле боя только под знаменами кланов. Но здесь, в самом центре Старого города, пожалуй, в единственном месте на всем Во-Алларе можно было одновременно увидеть цвета всех до единого кланов. Белые и черные, алые и лазоревые, изумрудные и желтые, сиреневые и оранжевые, коричневые, голубые, серые, золотистые, серебряные, пурпурные… четырнадцать ленточек аккуратными полосами украшали каждую из нескольких сотен колонн; четырнадцать глав раз в год собирались на совет кланов; и четырнадцать тысяч воинов трепетно хранили драгоценную жемчужину своего единственного города; точно так же, как все остальные бережно следили за тем, чтобы древние легенды Скарон-Ола никогда не забылись.
Проехав следом за Алыми под широкой аркой наружной крепостной стены, Ван тихо присвистнул. Издалека, с грязной крыши, да еще в темноте, они не сумели разглядеть дворец в подробностях, зато сейчас, буквально касаясь руками умопомрачительно красиво цветущих кустов, ошарашенно разглядывая многочисленные статуи, вдыхая сладковатые ароматы живника и аризалии… они с изрядной растерянностью понимали, что на самом деле скароны знали толк в красоте. Умели делать прекрасные вещи, когда действительно этого хотели. И умели создавать комфортную обстановку, если, конечно, того требовали традиции. Так что, если за столько лет во дворце поддерживался такой невероятный, неожиданный, просто удивительный порядок, граничащий не просто с роскошью, а с шедевральным великолепием, значит, не забыли эти суровые люди о том, что когда-то и у них были свои владыки. Ценили то прошлое, которого с некоторых пор почему-то не стало. И безмерно дорожили благополучием тех, кого когда-то считали почти что богами. Одновременно почтительно окружая их – лучших из лучших – всем тем невероятным богатством, от которого добровольно отказывались сами.
– С ума сойти, – неверяще прошептал Ван, рассмотрев далеко впереди парадную лестницу. – Это ж сколько они сюда золота вгрохали?
– Какая тебе разница? – вполголоса отозвался Ас. – Все равно не наше.
– Как «какая разница»? Там же еще и адарона полно! Считай, на каждой ступеньке – адарон! Все перила! Двери! Даже скамейки в саду!
– Ну и что? – фыркнул Гор, равнодушно оглядывая царящее вокруг буйство красок. – Считай, весь город скинулся, чтобы содержать этот дворец в порядке. Небось последнее отдают, чтобы поразить чужое воображение. Вон сколько золота на колоннах. Да и серебра я отсюда вижу немало. А на дверях вроде бы даже что-то поблескивает… никак туда камней понапихали? Н-да… Ради чего было стараться? Кого удивлять, если тут никто не живет и почти не бывает?
– Иногда бывает, – возразил Ван, привстав в стременах и гадая, где именно им велят сойти на землю, дабы не оскорблять выложенную чуть ли не золотыми слитками площадь перед дворцом. – Нас вот, к примеру, пустили?
– Пустили, – согласился Гор, хищно прищурившись и тоже изучая медленно приближающийся парадный вход. – И потом еще пустят… как говорит Гайдэ, на колбасу.
– Даже если попытаются, им же это боком и выйдет. Адарон, хоть и твердый металл, от огня все равно плавится. Если же после этого его холодной водичкой полить, то он еще и рушится. А от Тени вообще ничего не спасает. Что мы, слабаки, что ли?
– Сразу со всем городом нам не потягаться.
– А против всего города нас никто и не заставляет тягаться, – парировал Ван. – Главное, чтоб друг друга не задели, а остальное как-нибудь переживем. В крайнем случае разрушим тут все и скажем Гайдэ, что по-другому не получилось.
– Угу, – неожиданно усмехнулся Ас. – А еще лучше скажем, что так и было, да? Брат, неужели рука поднимется на такую красоту?
– Единственная красота в моем понимании – это я сам и те, кто мне дорог, – фыркнул Сапфир. – Все это – и есть мой дом, сад, город и даже клан. Который я стану защищать до последнего вздоха. И если кто-то мне скажет, что для этого надо разрушить весь Скарон-Ол, я это сделаю. И ничто иное меня трогать не будет, понял?
– Дворец был построен специально для владык, – неожиданно обернулся Раэрн, как-то по-особенному посмотрев на
