ней не хватало. — Теперь все ясно! Поскачем туда немедленно! Прямо сейчас!
— Да, — согласился Маттиас. — Но сначала переправим господина Скактавла вниз. И соберем побольше людей.
— Я поеду с вами, — тут же предложил Ларс.
— Это прекрасно. Мы взяли бы еще с собой Марит, но…
— Я могу присмотреть за Элизой, — сказала Эли. — Я заберу ее и Йеспера на Липовую аллею. А Марит покажет вам дорогу.
Йеспер ничего не имел против того, чтобы побыть немного в Линде-аллее.
— Я поболтаю с моим старым боевым товарищем Брандом. Он уже, наверное, совсем старый…
Все улыбнулись: Йеспер выглядел лет на двадцать старше моложавого Бранда.
— Нам с Брандом есть о чем поболтать. Как мы сражались в Германии за Кристиана IV…
Маттиас прервал его приятные воспоминания.
— Скачи первым, Калеб, и собери людей! И тех, из Свартскугена, тоже! И людей из Эйкебю, усадьбы моей матери.
Ему не пришлось повторять это дважды. На ходу поблагодарив хозяев за угощенье, Калеб выскочил за дверь.
Теперь они найдут Виллему! Они напали на верный след.
— Да, это я им сказал! — хвастался Йеспер. — Я понял сразу, едва услышав крик этого человека в сарае, что все это не просто так. И я бросился ему на помощь!
Ларс и Марит понимающе переглянулись. Старый Йеспер всегда тащился сзади и жаловался, но они любили старика и позволяли ему приврать. Временами он бывал бестолков, но никогда не делал никому плохого.
Маленькая Элиза прыгала в своей кроватке, находя все это ужасно забавным.
На всех лицах светилась надежда. Они получили весть от Виллему.
10
В амбаре наступила ночь.
Измученная и уставшая, Виллему заснула. Доминик тоже спал — в такой близости от нее, насколько это позволяла перегородка.
Виллему снились чьи-то ласки: она льнула щекой к руке, которая ее гладила, тихо всхлипывала во сне. «Доминик…» — подумала она сквозь сон. Но это был не Доминик. Рука была настолько легкой, что Виллему поняла, что ей снится сон. И это был удивительный сон, похожий на явь.
— Мы должны умереть, — шептала она во сне. — Но я не хочу, чтобы Доминик умер, этого не должно случиться!
— Ты не умрешь, — отвечал насмешливо чей-то голос. — И Доминик тоже. Ты должна бороться, Виллему! Не сдавайся! Умереть молодой — это самое глупое, что может быть!
— Откуда ты знаешь?
— Со мной такое случилось.
— Ты сожалеешь об этом?
— У меня не было другого выхода. Но ты не должна повторять эту ошибку. Ты должна жить, запомни! Это твоя обязанность! И Доминика тоже, так что вы должны держаться. Будь сильной, Виллему!
Она повернула голову к тому, кто говорил с ней. Но помещение, в котором она находилась, было полутемным, и она видела лишь пару плутовских, сверкающих глаз.
— Что же нам делать?
— Терпеть.
— Ты знаешь, что будет с нами?
— Предсказывать будущее — не мое дело. Но я знаю массу вещей о прошлом. И теперь я знаю куда больше, чем знала раньше. Хочешь посмотреть?
— Да, спасибо, если это не очень страшно.
— Это страшно.
— Все равно я хочу это увидеть. Доминик тоже может посмотреть.
— Нет, Доминику снится свой собственный сон.
Эти слова прозвучали так удивительно! Ей снился сон, и она могла говорить о нем!
Молодая женщина с горящими глазами исчезла.
Виллему находилась теперь в пустом пространстве, со всех сторон окруженном туманом. Но постепенно туман рассеялся, и она увидела, что находится в доме. Но дом этот был таким необычным, он напоминал, скорее, хижину. Она видела за ним бесконечную равнину: ветер гнал поземку по обледенелой земле. Из низкой двери вышла какая-то женщина, закутанная в лохматую шкуру, закрывшую ее с головы до ног. Из другого дома вышел еще один человек. Они смотрели на юг и кричали кто-то на совершенно непонятном языке. Этот язык не был похож на норвежский. Выступающие скулы, узкие, раскосые глаза странного золотистого цвета, широкий рот, приземистое тело… И все-таки ей показалось, что она узнала их: что-то такое было в этих лицах…
Совсем недавно она видела подобное лицо. Но где?
Вокруг низких хижин стояли странные столбы, увешанные фетишами. На верхушках столбов были прибиты поперечные планки, на которых висели шкуры различных размеров и расцветок, раскачивались высушенные черепа, висели различные предметы, назначения которых она не знала.
Из этих хижин, покрытых шкурами животных, выходили и выходили люди.
Виллему посмотрела в тем направлении, куда они показывали, и увидела множество всадников в облаке снежной пыли. В руках у них были копья, и они издавали странный боевой клич: «Коли! Коли!» Эта картина наполнила ее страхом.
Всадники были еще далеко — и Виллему боялась не за себя, она ведь была вне всего этого. Она боялась за жителей маленького поселка. Но оказалось, что они были готовы к этому нападению: поразительно быстро они собрались вместе и поскакали на запад на своих низкорослых лошадях, высоко держа над головой свои фетиши… Виллему переносилась во сне через огромные расстояния, видя, что происходит во всех концах этой бескрайней равнины: ее друзья из поселка были теперь недосягаемы. И она опять увидела нападающих: они увели с собой скот и сожгли все хижины, в ярости, что жители ушли.
Видение исчезло. На его место пришло другое. Небольшая группа людей, продвигается на запад. Они шли теперь не по бескрайней тундре, а по холмистой местности. Это были они — и их осталось совсем немного. Но свои тотемы они по-прежнему держали высоко. Они разбили лагерь, достали из больших мешков предметы домашнего обихода, помогавшие им переносить холод и непогоду, вызывать духов своих предков…В конце концов Виллему увидела, что они достигли цели: это была какая-то норвежская горная долина, плодородная и удобная для жилья. Там они и поселились.
Виллему чувствовала, что дальше ей ничего видеть не хочется: ей казалось, что сейчас начнется что-то страшное, и она не хотела знать, что это будет.
Она старалась проснуться, но не могла, как всегда бывает трудно очнуться от кошмара. Ее веки словно приклеились друг к другу, тень сновидения накрывала собой все.
Все же ей удалось приподнять веки. И она с удивлением обнаружила, что лежит в амбаре. Она лежала, прерывисто дыша — так трудно ей было выбраться из этого кошмарного сна. Но, что она видела, было трагично, но не страшно, так ее предупреждали. Будущее в этом сне было покрыто туманом, она не могла различить ни одного лица.
Один из тех немногих, кто достиг цели, станет на путь зла. Об этом она знала. Или один из
