— Куда его теперь? Его тоже в больницу надо?
— Если только в психиатрическую, — равнодушно ответила Ася. — С глазами у него все в порядке. Так что теперь сами решайте, куда его девать.
Вот на этих нельзя жизнь тратить. Конечно, больной есть больной, национальность значения не имеет… Но не до такой степени. Клятва Гиппократа не распространяется на тараканов. К тому же — тараканов, больных вовсе не по ее специализации.
Поднявшись в отделение, она долго мыла руки, а потом попросила тетю Олю вымыть операционную у лоров как следует. Зачем она этого таракана вообще в операционную пустила? Спокойно можно было бы в перевязочной посмотреть… А, нет, нельзя — в отделении карантин. Все-таки до чего неудобно работать в такой обстановке… Из-за всякой ерунды приходится использовать единственную — и то чужую — операционную. А потом каждый раз стерилизовать ее, потому что в любой момент — не дай бог — могут привезти экстренного…
Накаркала. Правда, уже не на свою голову. Ее дежурство кончилось, давно пришел Алексеев, и Плотников был в отделении, и вся ночная смена медсестер и санитарок уже потихоньку занималась своим делом. Ася переоделась, попрощалась со всеми, пожелала спокойного дежурства и пошла вниз, с некоторой неловкостью думая, что ни с больным Гонсалесом, ни с Тугариным она не попрощалась — забыла. Наверное, потому, что они и сами о себе не очень-то напоминали. Светка сказала, что они почти весь день проговорили друг с другом о чем-то, наверное, секретном, потому что, когда в палату входил кто-нибудь из персонала, тут же замолкали. Гонсалеса Ася видела за весь день один раз, утром, когда делала ему перевязку. Вечером перевязку ему делал сам Плотников, был очень доволен, Ася слышала, как он сказал Тугарину, что бояться уже вообще нечего, еще на всякий случай пару дней последит — и на свободу с чистой совестью. Только недели через две пусть больного опять привезут, швы снимать будем…
И Тугарин к Асе сегодня всего раза три подходил. Или четыре? В общем — нечасто. И не болтал подолгу о всяких глупостях. И смотрел как-то… В общем, как-то не так смотрел. Может быть, Светка права, и Тугарин смотрел так потому, что влюбился. Но Асе казалось, что он чем-то озабочен, причем старается это скрыть. Или опять не выспался?
— Нет-нет, я выспался, — рассеянно сказал Тугарин, глядя на нее непонятным взглядом. — Не надо меня усыплять… Вы не беспокойтесь, Ася Пална, все нормально. Это у вас сегодня день напряженный. А у меня — так, сон в летнюю ночь…
И ушел, на ходу вытаскивая из кармана мобильник, который опять гудел шмелем. Похоже, мобильник у него сегодня весь день гудит. И Тугарин весь день ведет какие-то переговоры. Ну и как же тут не беспокоиться?
Ася постояла возле своего мотоцикла, решая, следует ли ей вернуться в отделение, по-человечески попрощаться с Гонсалесом и Тугариным. А может быть, даже и последние новости узнать. Были эти новости, были, она чувствовала. А Тугарин молчал. Как это понимать?
Если бы Ася не раздумывала, а сразу уехала, она бы уже не увидела, как привезли экстренного. «Скорая» подкатила к самому подъезду, из нее потащили носилки. Значит — серьезное что-то. Из подъезда выглянула Галина Владимировна, стала озабоченно руководить санитарами «скорой». На носилках молча лежал мужик, лоб и глаза у него были закрыты толстой повязкой, но кровь все равно ее всю уже пропитала. Хорошо, что Плотников в отделении. Скорей всего, Алексееву придется ему ассистировать. Значит, отделение на какое-то время останется без дежурного врача. Вечером в пятницу без дежурного врача нельзя. Вечера пятниц обычно не обходились без сюрпризов.
Носилки наконец внесли в здание, Ася пошла следом. Галина Владимировна закрывала дверь к лорам. Увидела Асю, догадалась:
— Вы чего вернулись? «Скорую» увидели? Да нет, езжайте спокойно. Плотников уже моется, сам будет делать. Там вроде ничего такого, а что смотреть страшно — так это ему весь лоб посекло. Ружье заряжал. Или разряжал?… В общем, на охоту собирался. Весной! А?
Ася поколебалась немножко — и все-таки пошла на второй этаж. Алексеев бежал вниз по лестнице навстречу ей. Обрадовался:
— Побудь минут пятнадцать, ладно? Сейчас я сориентируюсь там, может, Плотникову помочь надо будет… Я тогда кого-нибудь пришлю, чтобы тебя предупредил. Скорее всего — сам вернусь, похоже, там ничего сложного… Но ведь еще лицо смотреть придется… Побудешь, да?
— Не беспокойся, Володь, побуду. И не присылай никого, я в любом случае тебя дождусь.
Алексеев опять побежал вниз, она проводила его глазами, повернулась и пошла вверх… И остановилась возле двери в свое отделение.
Что-то было не так. Раньше было по-другому… Нет! Сейчас все было именно так, как раньше, как неделю назад: у двери не стоял автоматчик. А полчаса назад, когда она уходила из отделения, — стоял. Или, может быть, он за дверью, в коридоре? Ася осторожно приоткрыла дверь, заглянула, повертела головой — не было за дверью автоматчика. У палаты — был. Повел дулом автомата, громко сказал:
— Стоять! Стреляю без предупреждения!
— Я врач, — тоже громко сказала Ася. — Вы же только что меня видели. Я при вас уходила. Мне пришлось вернуться. Я задержусь на работе еще на час…
— Я сказал: стоять! — почти крикнул автоматчик. Нервничает. Плохо. Она уже собиралась звонить Тугарину, но тут из палаты лежачих старушек выглянула тетя Оля и тоже очень громко возмутилась:
— Ты чего разорался? Здесь тебе не овощной магазин! Это же наша Ася Пална, а ты на нее ружьем нацеливаешься! Больной, что ли?
— Ваша, не ваша… Сигнала не было! — огрызнулся автоматчик.
Наконец из пятой палаты показался Тугарин с мобильником в руке. Сунул телефон в карман, что-то тихо сказал автоматчику, торопливо пошел к Асе, еще издали тревожно спрашивая:
— Что-то случилось? Ася Пална, с вами все в порядке? Вас что — не пускают?
Ася отступила на лестничную площадку, Тугарин вышел за ней, не отводя от ее лица тревожных глаз… Наконец догадался оглянуться. Помрачнел, заглянул в отделение, махнул рукой. Через несколько секунд автоматчик тоже вышел на лестничную площадку. Оглянулся, тоже помрачнел, вопросительно поднял брови…
— Поставь на одиночный, — непонятно сказал ему Тугарин. — Первый — в окно. Чтобы шуму побольше было. Но это — если сомнения. Если все ясно будет — тогда тихо делай. Все ясно?
— Так точно, — хмуро ответил автоматчик. — Но дверь все-таки запереть надо. На ключ или еще как… На всякий случай.
— Ничего, — так же хмуро сказал Тугарин. — Ничего, прорвемся… Я сейчас позвоню, кто-нибудь подстрахует. Они уже близко… Ася Пална, вам домой пора.
