полон отчаяния, беспокоясь за свое племя. Но с Мэ-ди она заставляет меня мыслить логически. Верить, что остальные находятся в безопасности под присмотром вождя, и сосредоточиться на текущей задаче. По ее мнению, нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить.
Это путешествие не было таким одиноким, когда она была рядом со мной. Я просыпаюсь каждое утро с ней в своих объятиях, и каждую ночь ложусь спать в другой пещере, но с руками Мэ-ди, прижатыми к моей груди. Мы спариваемся большую часть ночей, но иногда она слишком устает, и это тоже прекрасно. Этого достаточно, чтобы прижать ее к себе и вдохнуть ее аромат. Достаточно услышать ее смех или увидеть улыбку на ее забавном человеческом лице.
Когда она со мной, я думаю, что даже разрушение Пещеры племени не так плохо. Это не то, что уничтожит нас. Мы выживем и пойдем дальше. Мэ-ди начала свой мир заново. Ле-ла тоже. Каждая человеческая женщина, оказавшаяся здесь, в снегах нашей планеты, вдали от дома, начала свой мир заново. Ша-кхаи могут сделать это и стать сильнее.
Ма-ди учит меня этому каждый день.
— Итак, как далеко мы от океана? — спрашивает Мэ-ди, прикрывая глаза от солнечного света. Сегодня один из первых дней, когда солнца пробились сквозь темно-серые облака, и их вид сделал нас обоих счастливыми. Солнечный свет означает, что больше нет пепла. Отсутствие облаков и сотрясений земли означает, что скоро все вернется в норму… и жестокий сезон отодвинулся еще на один день.
О-кеан для нее означает «великая соленая вода». Я помню это. Я указываю на остроконечные горы на горизонте.
— С другой стороны. Ты хотела пойти туда?
— Да. Можем ли мы пойти через него?
— Это нелегко. Мы бы шли в круговую. Слишком долгий путь. Это добавит еще два дня пути. — Я на мгновение задумываюсь, а затем добавляю: — Мои руки, не твои (прим. он имеет в виду, что считает по пальцам своей руки, у ша-кхаев меньше пальцев (4), чем у людей).
Она показывает мне свои четыре пальца и ухмыляется.
— Я бы хотела посмотреть, как здесь выглядит океан, но нам, вероятно, следует вернуться в племя как можно скорее. Думаю, сейчас не время для обходного пути.
— Верно. Но я бы все равно пошел с тобой.
— Ты милый, — говорит она, сжимая мои пальцы. — Ты можешь просто рассказать мне о нем вместо этого. Оно голубое?
Я начинаю спускаться по дальнему склону холма. Снег здесь глубже, и я поворачиваюсь назад и протягиваю ей руку, чтобы она могла легко спуститься.
— Океан голубой? — повторяет она и хватает меня за руку, наклоняя свои снегоступы, как я ей показывал.
— Нет, он зеленый.
— Звучит отвратительно. Как грязный бассейн. Может быть, я просто притворюсь, что это выглядит красиво, раз уж мы не собираемся идти смотреть на это.
— Ты бы не захотела там плавать, — предостерегаю я ее. — Берег очень каменистый и может обвалиться у тебя под ногами. Кроме того, в воде живет много существ, которые могут съесть тебя одним укусом.
— Очаровательно. Я просто обожаю это место, — ее тон сух. — Итак, где мы находимся? Недалеко от того места, где ты нашел меня и мою сестру?
— Оно ближе к горам. Нам пришлось бы путешествовать еще день или два, чтобы добраться до него.
— Хорошо. Я действительно не хочу двигаться в этом направлении. — Она вздрагивает, и я чувствую дрожь в ее руке. — Иногда мне до сих пор снятся кошмары об этих маленьких зеленых мертвецах и о том, что могло бы случиться, если бы корабль не потерпел крушение.
Я крепко сжимаю ее руку в своей. Мне вообще не нравится думать об этом.
Мэ-ди останавливается у подножия холма, делая вид, что поправляет ремни своего рюкзака. Я понял эти ее маленькие хитрости; она не хочет говорить мне, что устала, поэтому проверяет свои вещи. Иногда это ее обувь, иногда ее рюкзак. Я терпеливо жду, притворяясь, что не замечаю, что она тяжело дышит. С каждым днем она становится сильнее и может идти дольше, но она все еще новичок в этой жизни. Это займет время, и даже тогда она никогда не будет такой сильной, как самка ша-кхай. Люди хрупки.
Хорошо, что я сильный и способный, поэтому я могу позаботиться о ней. Эта мысль доставляет мне неистовое удовольствие.
— Хм. — Шаги Мэ-ди перестают хрустеть по снегу.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь.
— Что?
— Мне показалось, я что-то видела. Что это там такое?
Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу, на что она указывает.
— Где?
— Вон там. Мне показалось, я видела, как движется снег.
Я смотрю туда, куда она указывает, и не вижу ничего, кроме холмов и еще больше снега. На вершине небольшого холмика виднеется скопление множества заснеженных кустов, но в остальном в этом нет ничего необычного. Я поворачиваюсь, чтобы спросить Мэ-ди, что ее беспокоит… когда один из кустов шевелится.
Это вовсе не заснеженный кустарник… а мэтлакс.
И он не один, их несколько. По крайней мере, две мои руки (прим. он имеет в виду, что считает по пальцам своей руки). Когда шевелится еще один куст, я понимаю, что это три руки, может быть, больше. И они видят нас. Они охотятся на нас.
Мэтлаксы обычно избегают ша-кхай, и их прогоняет все, что несет наш запах. Они трусливые существа… но они также голодны. Я думаю о пещерах охотников, которые мы нашли, на которые был совершен налет, содержимое уничтожено, а припасы съедены. Если они достаточно храбры, чтобы зайти в наши пещеры, они достаточно храбры, чтобы напасть на меня и Мэ-ди. Возможно, они видят наши рюкзаки и думают, что у нас есть еда.
Мэ-ди в опасности. Холодный озноб пробегает по мне, и я осматриваю наше окружение. Даже если я отведу ее в пещеру охотников, у нас не будет достаточно времени, чтобы развести костер и прогнать их. Мы должны что-то делать, и быстро.
Я поворачиваюсь и хватаю Мэ-ди за руку, увлекая ее за собой.
— Мы должны идти.
