Пока Михалыч изливал мне душу, я молчал, боясь спугнуть, не то, чтобы мне сильно хотелось знать печальную судьбу напарника, просто в такие моменты надо внимательно слушать. В молчании мы и въехали в поселок, где оставили Петра.
Михалыч, с хмурой рожей, пошел разузнать, что там да как с командиром, я с облегчением выполз из прокуренной машины. Театрально вдохнул влажный воздух, с закатыванием глаз и поднятием подбородка. И уже привычно, подпер крыло машины, в ожидании. Ждать пришлось не долго, минут там пять, не больше, напарники неспешно вышли, следом за ними семенил полноватый мужик, с большими усами, в выцветшей болоньевой куртке.
— Знакомься Игорь, это Виктор, — представил спутника Петр.
Рукопожатие было вялым, не люблю, когда люди просто выставляют руку, даже не пытаясь ответить на пожатие.
— Вить, садись в машину, мы сейчас, — толстяк, не поднимая взгляда, выполнил указание.
— В общем, мужики, тут такое дело, — Петр потер ладони, обвел нас взглядом, — Витька я знаю давно, работали вмести. Во время Беды вся семья погибла. Вот думаю, надо его к нам взять, мужик он хороший, надежный. Люди нам нужны, а он не подведет. Что думаете?
— Раз ты ручаешься, то я не против.
Мужики глянули на меня.
— Я только за, — а что тут еще скажешь, люди нам нужны.
Проблема пополнения команды была остра. Кого попало не возьмёшь, а знакомых не осталось. Как он там себя дальше покажет видно будет, а пока пригляжу за ним.
В поселок мы вернулись ближе к вечеру.
В этот раз Яну пришлось ждать очень долго, не договорись мы заранее, ушел бы домой. Пытался найти по месту работы, но дальше первого этажа не пустили, все раздолбайство закончилось окончательно, теперь в места по важней без пропуска не пройдешь. Ну а бегать, по моей просьбе, уже точно никто не будет.
Сидел на скамейки — мёрз, особо ни о чем не думаю, так скакал мыслями по событиям дня, пытаясь разобраться в себе, да и в сложившейся ситуации. Пришел к парадоксальной мысли — жалею, что не курю, с сигаретами время явно тянулось бы быстрее.
Когда из темноты, на свет лампы, вышла моя красавицы, я радовался ее появлению больше обычного.
— Заждался? — после мягкого поцелуя, спросила она.
— Есть такое дело. Но ждать тебя приятно, ведь ты всегда придешь и вознаградишь поцелуем, — я вручил шоколадку.
— Раз так, постараюсь всегда задерживаться, — она улыбнулась, взяв меня под руку, — а вознаграждение, пожалуй, да.
Гуляли не долго, ветер уж больно злой, да и поздно. Поцелуй возле дверей затянулся, когда я оторвался от ее губ, тихо прошептал.
— Может, в тепле продолжим?
Вместо ответа, она опустила дверную ручку и за шею утянула в тепло. Но приятное продолжение сразу не последовало, прежде пришлось помыться в прохладном душе. Зато после, быстро отогрелся в кровати в объятиях Яны.
— Подъем, соня, — меня сильно тыкнули пальцем под ребро, от неожиданности, я чуть было не свалился с кровати.
— Ты чего, больно же, — недовольно пробурчал я, пытаясь перехватить ее руку под одеялом, чтобы избежать очередного тычка.
— Давай-давай, хочешь, чтобы дома с ума сошли от волнения, ушел и не вернулся, — она изловчилась, снова ударил пальцем по ребрам, — давай, эгоист, бегом домой.
Вот права, на все сто, но от этого желание одеваться не прибавилось. Пока облачился, она лежала на кровати, светя фонариком на меня для удобства. Момент, когда она перетекла из-под одеяла в халат, я проморгал. А поглядеть на ее стройное тело очень уж хотелось. Как-то до конца не верилось, что она моя. Я зашнуровал ботинки и, как только выпрямился, получил поцелуй в губы, затем меня вытолкали на улицу. Мда, вот и тебе и вся романтика.
Блин, как же холодно и не уютно, после теплой постели возвращаться на промозглую природу.
Дома меня встретила женская делегация: мать и бабка. Убедившись, что я жив здоров и невредим, ушли спать. Ужина, как я понял, меня лишили, вроде как наказание. Не велика потеря.
Глава 5
Несмотря на то, что весна наградила нас еще одним солнечным днем, настроение было не из лучших. А виной всему твердолобые старост ближайшех деревень, во вновь образованной волости. Уже сутки торчим в деревушке под ироничным, по отношению к ситуации, названием "Заболотье". Да, в болото мы угодили будь здоров, а точнее наш лидер. А началось все довольно-таки радужно, Петру поручили согласовать с ближайшими деревнями совместные действия, а вернее нашу им помощь и их благодарность взамен. По идеи этим должен заниматься Главный или его ближайшие помощники. Но выезжать на место никто из приближённых не пожелал, ну а у Главного есть дела поважнее. Поэтому Петр сейчас сидит в доме, пытаясь помочь старостам с формулировко й просьбы и средствах их оплаты. Мы же тупо шляемся по деревне, нет, прокатались, конечно, по округе, на предмет чтобы с мародёрить. Только без особого результата. Хлама у нас и так много, теперь с наскока полезных вещей не отыскать. По все тому же закону подлости, переговоры проходили не в той деревне, где я играл в шахматы. Витька мы определили на склад, для инвентаризации, как я понял из объяснений Петра, у него случился не большой сдвиг по фазе в сторону религии. Так что уединение ему придётся на пользу. Вручили ружье, паек на три дня и соляры для кары. За безопасность его не волновались: стены там бетонные, большие дороги далеко, а если все же появиться мутант, то внутри имелся контейнер, который и автогеном не вскроешь. А потом уже по рации вызовет помощь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я в очередной раз подошел к машине, взял на заднем сидении теплую бутылку из-под минералки, сделал пару глотков воды, набранной из соседнего колодца. Саму же минералку выпили еще в первый час ожидания. Почти под конец активной мародерки, я обзавелся собственной машиной "тойотой раф 4": дизель, объёмом движка в два литра. Может не самая крутая машина, как по проходимости и комфорту, но отец всегда хотел ее купить, оттого и взял. От большой наглости утащил ажно три, так на запчасти и про запас. На лет так пять точно хватит, а там, мне думается, всё или наладиться, или упростят, так что все одно — придумаю на чем ездить. Еще была мысль, притащить в деревню "скутеры" для матери и Яны, но позже отмел идею. А то совсем уже заделаюсь буржуем. А эту братию у нас еще со времен Союза не любят.
— Михалыч, поделись секретом, как ты выдерживаешь пытку ожиданием? — мужик вальяжно раскинулся на переднем сидении "гольфа", в свитере, натянув кепку на глаза, будто дремлет, но я-то знаю, что фигас два.
— Понимаешь, товарищ, тут нужны годы тренировок, медитаций и тонкой душевной организации. Так что, хватит ныть, а садись и тренируйся.
— Да задница уже болит тренироваться, — проворчал я, пародируя старческий голос, — злой ты, пойду я от тебя.
Но далеко от машины не ушел, дверь в доме, где заседали мужики, отварилась и к моей радости вышел Петр, без шапки, с раскрасневшимся лицом, что-то бубня. Вот и славно, наконец-то свалим отсюда.
Я за озирался в поисках Коляна. После того, как к нам прибился Витек, Михалыч привел племянника своей Вдовушке, поручившись, как за собственного сына. Никто не возражал, люди нам нужны как воздух. Парню на вид лет восемнадцать: щуплый белобрысый, слегка дерганый. В целом, складывал позитивное мнение, а дальше видно будет. Когда он понял, что мы тут на долго, пошел погулять, да и пропал, правда по рации сообщил, что познакомился с очаровательной девушкой и теперь подбивает к ней клинья. Мне такое развлечение, увы, не подходило. Парня нигде не было видно, пришлось вызывать по рации.
— Колян, бегом в машину, уезжаем, — позывной так и не придумали, от чего-то старшим эта идея показалась ребячеством.
— Понял, — прошипела в ответ рация.
К машине мы с Петром подошли одновременно.
— Ну что там? — лениво поинтересовался Михалыч.
— Да пошли они… ссслов на них не хватает. Бараны упертые. Принципиальные, мать их, — потом последовали не печатные эпитеты и сравнения, с флорой и фауной.
