Бедняга.
Этакий живчик с бегающими глазками и короткими ручками. Сам в бой не пойдет, но наемников на тебя натравит — три армии, еще и заплатить им забудет.
Барон кланяется, я сообщаю, что мы пришли сюда ловить разбойников — и не успокоимся, пока не разберемся с негодяями. После чего нам обеспечивают радушный прием. В том числе и моему оруженосцу.
Нет, не Томми, тот остался на этот раз в столице, мало ли что. Не брошу ж я там Карли одну?
Роль оруженосца отлично сыграл Джек.
Мы его просто обрили налысо, изобразили на щеке синим замысловатую татуировку и вторую — на затылке. Как итог — на лицо никто и не смотрел.
И сидит он за столом, и смотрит то на меня, то на радушного хозяина, разве что вилки не гнет.
Кинулся и прибил бы, но крепится и держится, помня мое обещание, что нынче ночью…
А обещания я привык выполнять.
* * *
Ночью я вызываю призрака. Местное старое привидение, которое знает весь замок и вдоль и поперек, — и допрашиваю. Для некроманта это пара пустяков.
Конечно, призрак не сможет ничего передвинуть, он даже напугать толком не сможет, но зато они любопытны и болтливы. И знают все, что происходит в их доме. Бывает, что призрак не хочет делиться информацией, но его всегда можно разговорить.
Вот и местный…
Это был призрак лакея, которого один из баронов застал в недвусмысленной ситуации со своей женой и немного покромсал кинжалом. Так, ерунда, шестьдесят два ранения.
Лакей, конечно, умер, жену заперли в монастырь, а тело бедняги сначала вывесили на стене замка, а потом скелет скинули в ров.
После этого и получился неупокоенный призрак, не питающий особой любви к поколениям своих хозяев. Смотрел, наблюдал, являться он так и не научился, потому и сделать ничего не мог. Но дорвавшись до некроманта, закладывает барона вдохновенно. Тем более я обещаю потом его отпустить, а за спасение жизней, за мучительную смерть, за помощь Короне — ему так и так в посмертии зачтется. Как бы сразу на перерождение не пошел.
Джек присутствует при этом, но не пугается, просто смотрит. Без воплей о святости и светлости. Ему не до того сейчас, ему бы жену найти…
И призрак рассказывает.
Да, есть подземелье.
Да, в нем есть пленные.
Подземный ход, ведущий за пределы замка?
Есть и такой. Кстати, начинается он из подвала рядом с темницей.
Есть ли в нем ловушки?
Нет. Ни к чему. Хватит и двух дверей на засовах. И маскировка там хорошая, но поди спрячь что-то от призрака…
Так и не отпуская пока лакея, мы спускаемся в подземелье. Охрана?
Ее там почти нет. Стражник, который, не успев даже пискнуть, оседает с ножом в горле, и двое тюремщиков, пьяных в лоскуты. Этим перерезаю глотки лично я. И не сожалею ни минуты.
Найти-то мы находим всех, в том числе и Изабель.
Только вот…
На Джека смотреть было потом страшно.
Если кто не знает — люди в подземелье полностью зависят от милости тюремщиков. Хотят — покормят, хотят — даже воды не принесут. Пленник должен жить, а уж как…
С отбитыми почками, с отрезанными ушами, или, в случае женщин, изнасилованный… Кто будет разбирать?
Уж точно не барон.
Так что Изабель мы находим едва живой.
Ребенка она спасти не смогла, к тому же тюремщики всласть ею попользовались. Представляете состояние женщины?
Меня, честно говоря, бешенство пробрало. А я ведь не был ее мужем. Вообще никем.
Но вспоминая свою мать…
Когда-то, двадцать лет тому назад, другая девчонка так же скорчилась на соломенной грязной подстилке, баюкая сломанные руки. За что?
За то, что пыталась помочь и спасти. За оговор…
Внутри словно огонь пылал.
Жаль, что мы поторопились — и сразу убили тюремщиков. Подлая порода…
Ничего, я их и на том свете достану.
Полчаса потребовалось нам с Джеком, чтобы открыть все клетки, и бывший — теперь точно уже бывший! — разбойник повел несчастных к выходу.
Да, медовары тоже были живы, хотя назвать это жизнью…
Вы видели людей после пыток?
Раны от ожогов, мокнущие, гниющие язвы, вырванные ногти, изрезанные тела, вывихнутые после дыбы суставы…
У меня руки в кулаки сжимались, так хотелось запалить этот замок с восьми концов, но до утра я ничего делать не стал. Ни к чему.
Здесь и мои люди есть, еще заподозрят что… Ни к чему.
Хватит и того, что мы едва успеваем вывести медоваров за стены замка — между прочим, не самое легкое мероприятие.
Джек клянется всем святым отвести их в свой лагерь. Я клятвенно обещаю ему, что погони не будет, — и направляюсь обратно.
Честно отпускаю призрака, даже попрощался с ним…
И возвращаюсь к себе, чтобы спустя два часа спуститься к завтраку. Барон пока спокоен — пока еще ему не доложили о побеге. Мне остается только ждать.
И я дождался.
Как раз подают третью перемену блюд.
Я лениво ковыряюсь вилкой в тарелке, когда влетает перепуганный слуга и принимается шипеть, склоняясь к самому уху барона.
Прислушиваться нужды не было.
— Подземелье… стражники мертвые… побег…
Барон подскакивает в высоту на полметра.
— Стража!!!
— Что случилось? — осведомляюсь я, откладывая салфетку.
Барон краснеет, бледнеет, бегает глазами, но куда ему было деться? Приходится отчитываться перед принцем крови.
— Ваше высочество, из моей темницы был совершен побег…
— Вот как? И кто же сбежал?
— Э… воры и разбойники!
— Тогда я обязательно должен помочь вам поймать их, — воодушевляюсь я. — Со мной люди, мы справимся вместе.
Барон давится своей слюной и кашляет, но крыть ему нечем.
— Э… да, ваше высочество!
Не прошло и часа, как все отряды были подняты на ноги. Управились бы раньше, но я старался помешать процессу. Мне надо было потянуть время — и я своего добился.
Барон как раз садился на коня, когда в ворота стучат — и Джек кидается мне в ноги с воплем:
— Защиты и справедливости! Прошу королевской милости!!!
Барон багровеет, но как-то вмешаться уже не может.
Есть такой обычай. Действительно, всякий человек перед лицом короля, или кого-то из членов его семьи, да и принц тоже подойдет, даже бастард, может пасть на колени и просить королевского суда.
И король обязан его рассудить.
Только вот — как?
До Бога высоко, до короля далеко, может и так быть, что его величество не с той ноги встало. Или с утра запором маялось. Вот и прикажет под плети.
И ничего не скажешь — сам попросил.
А что милость кривой оказалась… ну что ж, судьба.
Так что последнее время никто не рискует. Тем более дядя не очень хорошо относится к смердам, считая, что тем надо знать свое место…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
