Читаем без скачивания Сочинения - Антоний Великий

(103) Вопрос. Мы не называем ничего из мычащего или ревущего неодушевленным. Но как гудит земля, если она бездушна, и ревет, сотрясаясь?

Ответ. В этом она подобна морю: когда понимаются подземные ветры, происходит некий шум или испускается рев. Ибо происходит большое возмущение на глубине, и то, что вздымается, производит страшный шум, когда волны сталкиваются друг с другом. А когда ветер успокаивается, то неодушевленное звучит и голосит, затихая просторно. Так что представляется, что полости одушевлены: мы будто их слышим, как они шумят и рычат, а на самом деле это ходит неодушевленный воздух. Когда мы закалываем козу и обдираем ее, то видим, что там неодушевленная кожа; но так как кожа свернута в мешок и в нее нагнетен воздух, то затем, под давлением наших рук, воздух выходит — и бездушное издает шум и рык. Так и мех волынки, если он нагнетен, когда на него определенным образом непрестанно давишь, издает как бы различные голоса. Свирель возглашает жалобным и протяжным звуком. Но можно ли назвать одушевленным голосом колебание звука музыкального инструмента? Ибо от человеческого искусства струны лиры звенят, кожа барабана отзывается. К ним прикасаются, ударяют, когда держат. Нужно разуметь, что и земля под неким действием иногда ревет и содрогается.

(104) Вопрос. Но почему три отрока представляют всю тварь одушевленной, когда поют в печи: «Благословите вся дела Господни, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, Ангелы … небеса … солнце и луна … звезды … дождь и роса … иней и снег … свет и тьма … ночи и дни …горы и холмы, моря и реки…? Поставив все в этот ряд, юноши представляют нам эти существующие вещи одушевленными.

Ответ. Но богогласное пение не являет одушевленность, кроме человека, зверя, животного и прочего земного и рожденного. Ангелы благословят как словесные и служащие духи. А небеса — ни словом, ни голосом, но дарованием дождя и твердым положением. А солнце и луна — восходом и закатом, движением и испусканием луча. Звезды — благообразностью хоровода. Денница — утренним благовестием дня. Веспер — тоже благовестием. Плеяды, когда появляются на небе, показывают корабельщикам безопасный путь, а на заходе — наоборот. С востока на запад обращающиеся день и ночь — знамение. Земля, даруя человеку плоды, поет Господа. И море, когда его переходят кораблями на веслах. И рыбы, появляясь и прыгая, поют Господу. Так вот неразумные животные и человеки: одни шлют пение словом, а другие из поющих — своими приношениями творят молитву; и благо сообразно сопряженные, обузданные страхом, воспевают Господа. И мы никак не об имуществе и прибыли, а о себе молимся.

(105) Вопрос. Если с твердью неразрывно связаны звезды и светила, а небо, как сказано, стоит неподвижно, то каким образом по нему совершает свое движение солнце и луна, не разрывая существо его? И как возможно, что замерзший лед не тает от этого огня?

Ответ. Они не прикреплены, но вне тверди, и несутся по воздуху от легкости своей природы. Они сияют под твердью и, не остывая, сияют долу. Они из–за плотности лежащего под ними воздуха, бегут по небу выше, ибо они — огненная сущность, легче, чем любое творение. И к Ангелам относится то же самое. «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий» — сказали песнопевец Давид и святой апостол Павел в послании к Евреям. Ведь светила — выше воздуха, и они не способны, по причине легкости своей природы, коснуться тверди, они не способны в чем–либо ей повредить. Их сдерживает противоположные им заледеневшие небесные воды.

(106) Вопрос. Почему звезды не бывают поражаемы натиском ветра, почему они не покидают своего пути?

Ответ. Ветры летят и облака несутся под солнцем. Как можно видеть в ясный день, когда облако, проходя, уступает солнцу, которое находится выше. А бурный ветер вздымается по земле и, естественно, возмущает морскую пучину, и застилает воздух пылью. Но и такой ветер не сдвигает ни одного здания, ни одного лежащего камня, даже не перевертывает их. И он никак не долетит до солнца или звезд, которые выше всякого града.

(107) Вопрос. Если не для небесного промышления сотворены звезды, если не наше это — по ним видеть судьбу, то почему на Рождество Христово взошла звезда и была предводителем волхвов? И как же они поняли, что это Царская звезда, и тронулись в путешествие, чтобы воздать поклонение Отрочати — наставляемые звездой?

Ответ. Божественный Евангелист по отношению к самарянам и саддукеям, которые не принимают (не признают) Ангелов, назвал прекрасного образом Ангела звездой. И также почитание звезд переносится этим на Христа, отводя людей от заблуждения многобожия, как звезду полагая Ангела предводителем поклонения. Волхвы (греч. маги) не были бы иначе подвигнуты на поклонение Христу, как не явлением в своей вере, а их волхвование при этом должно было быть ничего не могущим и не твердым. Халдеи, заблуждающиеся в связи со звездами, ощутили рождение Бога, положившего основу звездам, и установившего им чин. Они одумались молиться Избавителю от заблуждения; и сами они пришли как благовестники, первыми проповедуя в странах о пришествии Богочеловека. Они послушны пророчеству великого Исайи, который возглашает: «Младенец родился нам, Сын, и дан нам …и нарекут имя Ему: Великого Совета Ангел, Чудный, Советник, Бог крепкий, Властелин, Князь мира, Отец будущего века…» Это было за пятьсот лет до этого проречено богогласным Пророком и передано на деле не слышавшим учащимся в Законе и пророках несмысленным иудеям, чтобы они преуспели в вере. Это была не звезда, но какая–то умственно или словесно понимаемая сила, которая вела волхвов. Этому учит нас само ее движение и остановка. Звезды одни — всегда бегут и не прекращают своего движения, а другие стоят и не сдвинутся. А эта звезда является и тем и другим: и бежит, и стоит, и скрывается порой от тех, кого она ведет, что они разузнают, где родился Царь Иудеев. Пришел в смятение Ирод и весь Иерусалим, когда услышали о рождении Бога, о котором сообщили волхвы, когда звезда от них скрылась. А когда звезда явилась опять, она встала над пещерой, где был Отроча — как говорит великий Матфей. Если бы звезда явилась не умом осмысляемым образом, то Иерусалим не тряс бы волхвов, и Ирод не разгневался, услышав о Царе. Если бы звезда не явилась как некая неосмыслимая и словом понимаемая сила, то она бы не явилась как раб Родившемуся. И сейчас у царей совершается обычай, что когда каких–то людей зовут к царю, то у внутренних ворот дворца позванных оставляют стоять во дворе, пока царю не будет возвещено о их приходе. А потом раб приходит опять, и идет перед ними к трону царя. Под видимой звездой разумеем Ангела, вождя стран. А если вам кажется что это скорее звезда или светило, то в таком случае скажите мне: если это светило, то каково оно, где оно, среди неба текущее. Какой город или село, или какой дом строго укажет; даже пальцем не покажут. Звезда по отношению к солнцу — как мышь по отношению к слону. Божия звезда по отношению к городу, большему всех — как по отношению к верблюду комар. Если даже в великом граде никто не знает, какая звезда проповедует высочество Царя над светилами, то как малая звезда может указать пещеру? Если это был не Ангел, совершающий земной путь и проповедующий величие. Да молчат лишенные ума, которые думают, что с рождением каждого зажигается звезда. Они — кощунники. Они болтают, что звезда умирает вместе со смертью человека. Когда в мире было только два человека: Адам и Ева, небо было полно звезд. А когда при потопе погибла вся одушевленная природа, а был храним только богогласный Ной, не сошли с неба звезды вместе с потонувшими в воде, и нисколько они не подвиглись от своего чина (порядка).

(108) Вопрос. Как тогда Писание говорит об Аврааме, что тот — звездочет? И как многие другие разное о нас говорят: что растущий ребенок будет убийцей или любодеем, а другой — трезво–мысленным и целомудренным, узнавая это по звездам?

Ответ. Писание называет Авраама звездочетом, но нигде Авраам не делал из звезд богов и не воздавал почитания звездам, как показано. Но извещается, что патриарх внимал им о земных вещах: о дожде и засухе, о буре. Отцом его был Фарра, который долго жил с халдеями, почитающими божествами палящий огонь, но Авраам был первенствующим не в звездопочитании, но в Богопочитании. Потом, после рождения Исаака, он нанес себе обрезание железом, опять же не ради звездопочитания, но по богогласию, когда от бесплодной и старой сожительницы причастился рождества Исаака. С ней он от юности, когда он был в поре возраста, до самых седин и дряхлой старости спали вместе, и никак за звездочетами не следовал, и не звезды сделали, что повелели ему вынужденно заколоть отрока, не звездам он следовал, но покорился Богу. Халдею и Месопотамию прошел. Так и достолюбивый Константин, когда собрал святой Собор, и успокоил всех на послушание, то звездочеты вместе с тобою исповедовали нашу веру. И где тут их «смешение» или «схождение»? Тобою упомянутые учения были разрушены Божией силою и премудростью; а также трезвением и наставлением, превышающим то, что ему противостоит. Так и великий Апостол говорит, что с разрушением принадлежащего Закону и возвышением Благовествования злоба распалась и пересоздалась к лучшему, и мир прибыл к учению моему, и собрался, чтобы слушать слово, уходя бея вреда. Говорит божественный песнопевец Давид: «Это изменение десницы Всевышнего»'. И затем вопиет великий в пророках Исайя от лица Бога: «Я — Бог, творящий мир, и злое привожу к лучшему».