Читаем без скачивания Дочь Дроу - Элейн Каннингем

Дикая ухмылка исказила лицо Шакти. Она хорошо знала этих торговцев. Собственно, только недавно она приобрела у них белого самца ротов, размеры и необычно тонкая шерсть которого отмечали его как собственность Дома Зинард, семьи из города Чед Насад. Рот был, естественно, краденым, поскольку Зинард никогда бы не расстались со столь ценным животным.

По Мензоберранзану ходили шепотом слухи, что у Драконьей Сокровищницы можно купить контрабандные товары почти любого сорта. Торговцы защищали секреты своих клиентов, но Шакти уж наверняка сможет разговорить одного из них. В искусстве пытки она не уступала любому дроу Мензоберранзана. Клятвы молчания, даже страх смерти от рук Капитана Нисстира, мало что будут значить для несчастного мужчины, который попадется ей.

Прежде чем зазвонил колокол, призывая верующих в храм, Шакти выжала из пленника ошеломляющую информацию. Торговец ничего не знал о Лириэль Баэнре, зато охотно рассказывал про своего нанимателя.

Нисстир, как оказалось, был не простым капитаном торговцев. Он был магом, обученным в Чед Насаде, и покинул его десятилетия назад, чтобы избежать теста лояльности Лолт, во время которого ему пришлось бы открыть для досмотра свой разум. Шакти предполагала, что может догадаться почему.

В последние моменты агонии, дроу признался, что сам он последователь Ваэрауна, бога интриг и воровства. Маловероятно, что слуга будет следовать такому божеству без согласия и одобрения хозяина. У Шакти оказалось могущественное оружие против Нисстира, но, странно, ей не очень хотелось пускать его в ход.

Мысль о соперничающем боге изумляла ее. Она никогда не размышляла о таких вещах, зная, что судьбой ей предначертано стать жрицей Лолт. Не желая этого, она тем не менее не видела иного пути.

Теперь, впервые в жизни, из несогласия Шакти рождались амбиции. Город балансировал на грани анархии. Какое время лучше подойдет чтобы сломить могущество жриц Лолт? И что лучше послужит для этого, как не другой бог? Если у этого Ваэрауна есть достаточно серьезная скрытая сеть последователей в городе, возможно она найдет доводы, которые заставят их открыто выступить против слабеющей матриархии. Еще одно: доказанная связь между служителями Ваэрауна и Домом Баэнре вполне может окончательно потопить первый дом. Лириэль, понятно, не переживет такого конфликта, но даже эта восхитительная перспектива бледнела перед большей картиной, складывавшейся в уме Шакти.

Анархия, конечно, совсем неплохая штука, необходимая чтобы вносить оживляющую новизну в общество Мензоберранзана, но кому-то, наконец, придется навести в городе порядок. Шакти была абсолютно уверена в своих управленческих способностях, но при этом понимала, что ни одна дроу, даже ни одна группа не смогут в одиночку завладеть властью. Ей понадобятся сильные союзники, и связи с внешним миром. Кто лучше подойдет на обе позиции, чем богатый капитан торговцев, к тому же и маг?

И если уж на то пошло, кто лучше может выхватить Мензоберранзан из рук Лолт, чем Ваэраун, покровитель воров!

Женщина медленно кивнула. Очень скоро она посетит этого Нисстира.

Глава 15. Советы и заговоры

Каждый день в Арах-Тинилит оканчивался в храме Академии, молитвой и вознесением хвалы богине дроу. Службы велись по разному, но всегда представляли из себя жутковатые и впечатляющие ритуалы. Сам храм, вырезанный из единой глыбы черного камня, внушал почтение. Круги сидений обрамляли центральное возвышение, возвышаясь по удалению от него, чтобы все могли лицезреть ритуал. Восемь изогнутых подпорок круглой комнаты встречались на вершине купола, образуя часть гигантской скульптуры паука, с головой прекрасной дроу: излюбленный облик Паучьей Королевы. Волшебный огонь подсвечивал паука, отбрасывая тени на море темных лиц внизу.

Весь Арах-Тинилит собрался здесь, от старших матрон до новичков, и ритмичный напев сотен голосов отзывался эхом от высокого купола. И из пожалуй самым воодушевленным был голос Шакти Ханзрин, прятавшей в складках облачения бумаги, которые наверняка уничтожат ее ненавистную соперницу.

Молитва набирала скорость и силу, приближалось время темного ритуала. Одна из старших учениц медленно подошла к алтарю, неся перед собой серебряное блюдо. На нем лежало сердце дроу, все еще содрогающееся недавно отнятой жизнью. Сердце было мужским, и обычно считалось бы меньшим подношением, но в эту ночь в ритуале была особая сила. Этой ночью жертвой исполнялось одно из самых жестоких требований Лолт.

Верность Паучьей Королеве стояла превыше всего, над любыми личными отношениями. Особенно оскорбляло Лолт, если одна из ее жриц слишком привязывалась к ничтожному мужчине. Поэтому время от времени жрице приказывалось убить любовника, матроне пожертвовать патрона дома, матери принести в дар отца ее детей. Зная это, дроу старались насколько возможно избегать близких отношений: слишком жестокая кара ожидала уличенных в этом. Но что касается молодой жрицы, приближавшейся к алтарю, ее суровое лицо и кровь на изящных ладонях демонстрировали, что она с честью исполнила свой долг.

Жрица высоко подняла поднос, и напевы слились в единый воющий звук. Пронзительными высокими голосами женщины дроу запели ритуальную песнь призыва. Матрона Триэль Баэнре, одетая в черное одеяние высшей жрицы, шагнула вперед. Низким голосом, усиленным магией до уровня песни, она начала молитву.

Этой ночью песня и молитва были по большей части формальными, Лолт теперь редко общалась с кем-либо, кроме самых могущественных жриц. В Мензоберранзане ходили слухи, что потеря столь многих жриц на войне и в последовавшей за ней борьбе за власть, продолжавшейся до сих пор, уменьшила силу самой богини. Прежде — до Времени Бед, перед катастрофической войной — такие церемонии нередко награждались свидетельством одобрения Лолт: новым заклинанием, магической вещью, появлявшимися пауками, даже посещением слуг богини. Изредка верующим являлся аватар самой Лолт. Но, похоже, эти времена прошли.

Неожиданно, волшебный огонь угас, погрузив храм в абсолютную тьму. Песня и молитва оборвались, и все глаза в страхе и изумлении уставились на слабое свечение, зарождавшееся в самом сердце храма.

В середине комнаты, где мгновением назад был алтарь, стояло огромное, отвратительное существо. Бесформенное тело напоминало гору полурасплавившегося воска, большие выпуклые глаза, разглядывавшие собрание, сияли яростным алым огнем.

Смесь восхищения и ужаса охватила жриц Лолт. Это была йоклол, создание нижних планов, прислужница Паучьей Королевы. Появление йоклол означало, что взгляд Лолт обратился на них.