Читаем без скачивания Дети теней - Мария Грипе

Я вспомнила, что рассказывала Амалия о своей «маленькой Лидии». Она описывала ее как «чистую сердцем», «невинную», «совестливую»… Все это, конечно, должно было храниться в глубоких тайниках ее души. Совсем это не могло исчезнуть. Лидия просто заставляла себя быть жестокой.

Они с Каролиной были очень похожи. В Каролине я тоже видела и невинность, и чистоту сердца. И такое же своеволие.

Словно прочитав мои мысли, Лидия сказала:

– Я всегда надеялась, что мои дети не будут похожи на меня. По характеру они скорее в своих отцов, правда?

Что я могла на это ответить?

Она посмотрела на меня и покачала головой.

– Молчишь… Впрочем, это не так уж важно. При желании можно найти сходство с кем угодно. Меня это не слишком волнует.

Это прозвучало резко и вызывающе. Я как будто услышала Каролину, но притворилась, что ничего не заметила.

– И все-таки Каролина уверена, что мой папа – ее отец, – сказала я.

– Она хочет в это верить, вот в чем дело. Она всегда хотела, чтобы так было. Однажды он подарил ей маленького игрушечного кролика – и сразу же стал для нее папой. Да, вот как просто бывает полюбить кого-нибудь навсегда. – Она вздохнула и добавила совершенно другим тоном: Я видела, этот кролик до сих пор у нее.

Но откуда она могла это знать? Обычно он лежал под одеялом в кровати Каролины. Лидия заметила мое удивление и пояснила, что иногда заходила в комнаты своих детей, когда знала, что их там нет. Так она могла узнать их лучше. Видела она Каролину и на сцене – это было во время гастролей труппы Вилландера в Стокгольме.

Она всегда старалась следить за жизнью своих детей. Когда Каролина приехала в Замок Роз и подружилась с Арильдом и Розильдой, она восприняла это как знак свыше. Но в то же время ее это напугало.

– Я бы хотела, чтобы моя жизнь сложилась иначе…

Грустно посмотрев на меня, она поднялась с кресла и протянула мне руку.

– Тебе пора, Берта. Я подумаю о том, о чем мы сегодня говорили, обещаю. Если захочешь снова встретиться со мной – скажи Акселю.

Была уже глубокая ночь, и я могла возвратиться не потайным ходом, а обычной дорогой, не рискуя ни с кем столкнуться. Она дала мне зажженную свечу, проводила до двери, беззвучно открыла ее и кивнула мне на прощанье. Отойдя и обернувшись, я увидела, что она все еще стоит на пороге, глядя мне вслед.

– Не суди меня строго, Берта, – прошептала она.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Лидия закрыла дверь.

Я слышала, как ключ медленно повернулся в замочной скважине. Освещая дорогу дрожащим огоньком свечи, я пробиралась в темноте так быстро, как только могла. То и дело я останавливалась и прислушивалась, затаив дыхание. Стояла мертвая тишина. Ни малейшего шороха. Никогда еще дорога к своей комнате не казалась мне такой долгой.

Проходя по коридору, где находились комнаты Софии и Леони, я вдруг почувствовала неприятный, едкий запах. Я думала, что сейчас задохнусь, таким он был отвратительным, и с трудом подавила кашель. Что это за запах и откуда он исходил, было непонятно. Потом он исчез. Где-то раздалось легкое потрескивание, как будто кошка ела рыбу, но этот звук растворился так же быстро, как и запах, и снова стало тихо.

Почудилось, подумала я. Но это меня не успокоило. Смутная тревога овладела мной, я задрожала так, что свеча едва не погасла. Возможно, это из-за того, что я знала: здесь, за дверью лежит мертвая, холодная Леони? Или причиной была встреча с Лидией Стеншерна?

Наконец я добралась до своей комнаты и рывком открыла дверь. В комнате сидела Каролина. Она ждала меня уже несколько часов.

– Где ты пропадала? И почему у тебя такой странный вид? – сказала она.

Я уронила голову ей на плечо. Я была рада ее видеть, но говорить была не в состоянии. К тому же встречу с Лидией Стеншерна я должна была сохранить в тайне. Я отошла от нее и бросилась на постель. Сев рядом, она ласково погладила меня по голове.

– Тебя что-то испугало? Не хочешь рассказать?

– В другой раз, Каролина. Не сейчас. Мне нужно поспать.

Она пытливо посмотрела на меня, легонько хлопнула по плечу и вышла из комнаты. Я была так измотана, что уснула, даже не раздевшись.

Примерно через час меня разбудил собачий лай. Был слышен топот ног, как будто по коридору бежала целая толпа, и с отчаянным лаем туда и обратно носился Помпе. Очевидно, что-то случилось, но я не могла заставить себя подняться и осталась в постели.

Потом я снова почувствовала тот же резкий запах, и в глазах защипало. Дышать стало тяжело.

Я не могла больше лежать и, подскочив, метнулась к окну. Из окон напротив большими клубами вырывался белый дым. Это выглядело так зловеще, что я оторопела, но потом приоткрыла окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. В лицо мне сразу пахнуло гарью. Я захлопнула раму и окончательно проснулась. Где-то был пожар!

Я выбежала в коридор. Запах дыма был здесь не таким сильным, и отовсюду спешили слуги, неся мокрые простыни и ведра с водой. Все они двигались в одну сторону, и я побежала за ними. На лестничной площадке стоял Помпе и жалобно выл. Я взяла его за ошейник, но он вырвался и ринулся вниз по лестнице.

Я помчалась к Каролине. Колотила в дверь, кричала, но она не ответила. Дверь была заперта. Потом я побежала к Розильде. Дверь была приоткрыта, но в комнате ее не оказалось. То же самое – у Арильда.

Раздался пронзительный звук сигнальной трубы, по двору застучали копыта. Приехала пожарная команда.

По пути к Амалии я столкнулась с Верой Торсон и узнала, что пожар начался в комнате Леони. Вчера вечером София поставила большие восковые свечи вокруг кровати Леони, зажгла их и просидела там несколько часов. Она плакала, а потом, очевидно, задремала, поскольку ничего не помнила до того момента, как вдруг увидела языки пламени позади кровати. Одна из свечей упала и подожгла гардину. Через несколько минут огонь охватил практически всю комнату.

Так рассказывала София, но Вера в этом сомневалась.

– Не знаю, чему тут верить, а чему нет! Слишком много подозрительного.

Прежде всего – почему София пыталась погасить огонь сама? Не позвала на помощь, не послала за пожарными? Из-за этого была потеряна масса драгоценного времени. Пожарную команду вызвал один из слуг, когда проснулся и почуял запах дыма. София же хотела помешать ему. Сказала, что горит не так сильно, чтобы не справиться самим. Мало того – кто-то видел, как она зачем-то пыталась надеть намордник на Помпе. Она заявила, что лай выводил ее из себя, но ведь как раз было нужно, чтобы Помпе лаял и будил тех, кто спал! Хотя, может, именно этого боялась София? Не хотела лишних свидетелей?

Не достигнув того, чего добивалась, София исчезла. Потом служанка обнаружила ее лежащей на полу в спальне, судя по всему, в обмороке. Девушке не удалось привести ее в чувство, и она побежала за водой, а когда вернулась, Софии уже не было. Ее нашли в другой комнате – все в том же беспамятстве. Однако никто ее туда не переносил! Сама София утверждала, что понятия не имеет, как там оказалась.

Вера многозначительно посмотрела на меня, опасливо оглянулась, боясь что ее могут услышать, и быстро прошептала мне на ухо, что от Софии можно ожидать чего угодно. Она сама могла устроить этот пожар, надеясь, что это несчастье оправдает собой другое. Если бы она могла сказать матери Леони, что Замок Роз сгорел дотла, смерть Леони объяснялась бы просто.

Потеря замка была для Софии гораздо большей катастрофой, чем смерть Леони. Как человек Леони ничего для нее не значила. Она была для нее только пешкой в борьбе за замок.

Теперь, когда Леони умерла, о Замке Роз можно было забыть – это она прекрасно понимала. Но если замок не получит она, пусть он не достанется никому! Пусть он лучше сгорит! Пожар – это ее месть. Так считала Вера.

– И не я одна так думаю. Аксель тоже так считает, – сказала она.

Узнав о пожаре, Аксель тут же направился к Софии и прямо высказал ей все, что думал. Изобразив глубоко оскорбленный вид, София приказала подать свою карету и уехала домой.

Я спросила, не пострадала ли Амалия, но в этот момент вошел пожарный и сообщил, что воды в колодцах недостаточно, нужно было протянуть шланги до озера. Пока пожарные этим занимались, мы выстроились в цепь и начали передавать ведра с водой из кухни. Это занимало много времени и было не слишком эффективно, но это единственное, что мы могли сделать. Пока не закончили со шлангами и не заработали помпы, нужно было приостановить огонь.

Покои Софии почти полностью сгорели. Останки Леони было решено вынести и в ближайшие дни отправить во Францию. Так распорядился Аксель Торсон. Теперь главным в замке был он, поэтому никакой паники не возникло и все действовали без суеты.

Но когда Розильда внезапно исчезла со своего места в цепи, все забеспокоились. Спустя некоторое время выяснилось, что она убежала в комнату на башне, чтобы спасти свои блокноты. Когда пожарный, который пошел за ней, попытался увести ее оттуда, она стала яростно сопротивляться.