и осмотреть квартиру. Это была студия, довольно большая комната, в которой гармонично сочетались и спальня, и кухня, и гостиная. Оценив пространство, я вновь посмотрела на Макса. Он стоял, наклонившись перед открытым холодильником, и изучал его содержимое:
– Так, это стухло. Это тоже. И это тоже… – комментировал он, доставая оттуда какие-то банки и выбрасывая их в мусор.
– Что это за квартира? – поинтересовалась я, любуясь спиной своего любовника.
– Это моего друга с тренировки, – отозвался Макс. – Он уехал в Тайланд на новогодние каникулы.
– И оставил тебе ключи… – задумчиво произнесла я, внимательнее оглядываясь по сторонам, замечая слой пыли на полу, разбросанные носки возле дивана, и с подозрением изучая простынь, на которой мы с Максом провели сегодня много времени. – А зачем он оставил тебе ключи?
– Поливать цветы. – Макс вернулся от холодильника с пустыми руками и, проследив за моим взглядом, сказал: – Постельное я поменял, не беспокойся. Я сам такое не люблю.
– В самом деле? – не поверила я своим ушам. – Не могу поверить, что ты приехал сюда и сразу начал перестилать постель?
– Не сразу, – ухмыльнулся Макс. – Сначала я принял душ.
– Я бы хотела на это посмотреть. Как ты голый и влажный после душа перестилаешь постель, – сказала я томным голосом, а Макс залез на меня сверху, прижимая к постели, и впился поцелуем в губы.
– Предлагаю сходить куда-нибудь поесть, – сказал он, оторвавшись от моих губ. – Я умираю от голода.
– Я согласна, – улыбнулась я. – Только тебе придётся сбегать в мою машину за новым платьем. Старое, благодаря тебе, пришло в негодность.
– Прости, – нагло улыбнулся он в ответ. – Не могу поверить, что на свидание со мной ты захватила запасное платье. Неужели я такой предсказуемый?
Я рассмеялась:
– Нет, что ты, просто я к тебе как раз с шопинга.
Макс слез с меня и ушёл в ванну одеваться. Я ещё раз внимательно оглядела всю комнату в поисках цветочных горшков с хоть какими-нибудь растениями, но не обнаружила ни единого. Через несколько минут Макс вернулся одетый, и я, пытаясь подавить в себе подозрительность и ревность, спросила:
– А где те цветы, что ты должен поливать?
– Вон. – Макс ткнул пальцем в сторону компьютерного стола, и я разглядела за ним маленький чахлый фикус в желтом горшочке.
* * *
Мы устроились в уютном кафе напротив дома друга Макса, заказав себе мясо, салат и кофе. Народу было мало, но нам ни до кого не было дела, мы были заняты только друг другом, болтая обо всякой ерунде, смеясь в голос и периодически оставляя короткие поцелуи на лицах друг друга. Принесли еду, мы с аппетитом набросились на неё, пробуя блюда из тарелок друг друга.
Макс взял кусок мяса, макнул его в соус и засунул мне в рот, специально измазав меня соусом, я начала фыркать и вытираться, а он засмеялся, но внезапно посмотрел куда-то мне за спину, и улыбка исчезла с его лица. Инстинктивно я обернулась, и от увиденного внутри стало расползаться противное чувство стыда.
Напротив нашего стола стояла Инна. И выглядела она намного хуже, чем тогда, в день нашего знакомства. Какое-то невзрачное чёрное пальтишко, тусклые волосы без единого намёка на стрижку растрёпаны, глаза опухшие, заплаканные. Она стояла и сверлила нас ненавидящим взглядом.
– Инна, что ты здесь делаешь? – Макс встал и подошёл к ней, взяв за плечи.
– Я давно за вами наблюдаю, – ответила она, всхлипывая. – Не могу поверить, что у вас все так… Но как ты мог, Максим?!
Я сидела ни жива ни мертва. Вдруг стало так невыносимо жаль эту бедную девочку. Она любит его… и страдает. Это ужасно больно, по себе знаю, каково. Мне хотелось сжаться до состояния молекулы, исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю… лишь бы не видеть это ее несчастное лицо и пронзительный обвиняющий взгляд.
– Послушай, это не то, что ты думаешь, – услышала я голос Макса. – Ты все неправильно поняла.
Я не поверила своим ушам. Что Макс такое говорит? Неужели он серьезно? Макс, мужчина, который сводил меня с ума, неуклюже пытается оправдаться перед своей девушкой, точно так же, как ещё недавно оправдывался передо мной мой муж. Как же мерзко было это слышать.
– Неправильно поняла? – с сарказмом переспросила Инна. – А как ещё можно понять ваши объятия и поцелуи?
– Это ничего не значит, – стоял на своём Макс. – Инна, пожалуйста, успокойся.
Но Инна и не думала успокаиваться, она вырвалась из рук Макса, отступила назад и картинно заломила руки.
– Так значит, это все из-за неё, да?! – со слезами проговорила она, ткнув в меня пальцем. – Чем же она так хороша?
Кажется, назревала самая настоящая истерика. Инна повышала тон, люди вокруг бросили свою еду, и все уставились на нашу троицу. Я решила, что мне лучше уйти прямо сейчас, но какое-то дурацкое чувство надежды останавливало меня. Мне казалось, что вот-вот Макс извинится перед ней, скажет, что полюбил другую женщину, то есть меня, и никакой свадьбы не будет. Но вместо этого он продолжал уговаривать ее, и с каждой минутой моя надежда слабела.
– Инна, пожалуйста, успокойся, я прошу тебя, – убеждал Макс.
– Да как я могу успокоиться?! – окончательно разрыдалась она, падая в его объятия.
– Подумай о ребёнке, – ласково сказал он, поглаживая её волосы.
И в эту самую секунду мой мир рухнул. До меня вдруг дошло – ну конечно, она беременна! Поэтому Макс передумал бросать ее и решил жениться. Поэтому хотел порвать со мной, вот только не смог. Поэтому он пытается оправдаться перед ней сейчас, когда она поймала его с поличным. Это все из-за ребёнка!
Господи, как же это очевидно. Почему я раньше не догадалась? Ведь чувствовала, что есть какая-то причина. Почему я не докопалась до правды? Почему он мне ничего не сказал? Обида, боль, разочарование пронзили мое бедное сердце.
Я чувствовала себя подстреленной ланью, которая из последних сил борется за свою жизнь. Встала и, тихо ступая, не обращая внимания на осуждающие взгляды посетителей кафе, я прошла к выходу. Макс не остановил и не окликнул меня, я этого и не ждала.
Не помню, как добралась до машины, как доехала домой. Зашла, разулась, сбросила пальто, добрела до дивана, рухнула на него и дала волю слезам.
У них будет ребёнок. А это значит, мне придётся распрощаться с Максом раз и навсегда. Я плохо себе представляла, как смогу теперь жить без него, без своего спасательного круга, который помогал от всех проблем. Меня словно лишили руки или ноги, и я истекала кровью, не в силах перевязать рану.
