Да и о чем ему еще было мечтать, если его отец был главой Тайной имперской стражи, а воспитателями и опекунами — две матерые ищейки из того же ведомства? Выросший на их рассказах, он представлял свое будущее чередой действий, приключений и захватывающих дух интриг. Детское воображение рисовало коварных врагов, поджидающих на каждом углу, схватки в темных подворотнях, из которых он неизбежно выходил победителем, и, разумеется, прекрасных дам, весьма благосклонно принимающим его ухаживания.
В реальности работа в должности кансильера коронного сыска великого герцогства Фрейвелинг оказалась совершенно иной. О, коварные враги были в наличии! И в количествах, превышающих разумные объемы. Но поджидали они выросшего Бенито не на темных улицах и не в пустых ночных парках, а таились на виду, нося маски послов, купцов и дворян. Они не нападали на него, выкрикивая проклятья и размахивая шпагами, нет! Эти враги действовали иначе! Вовремя сказанным словом, умело пущенным слухом, банальной запиской, наконец! И им нельзя было пустить кровь в честной схватке. С ними приходилось бороться их же оружием.
А еще были бумаги. Много бумаг. Очень, очень много бумаг!
Отчеты агентов из других стран, донесения платных и добровольных осведомителей из глубинки, жалобы и доносы простолюдинов и пространные письма от интриганов высшего света, жаждущих его руками свести счеты с недругами.
Прекрасные дамы, к счастью, все же имелись. Не слишком много — именно прекрасных, но были. И благосклонностью своей они, бывало, дарили молодого барона. Но при этом, они совершенно не походили на те нежные видения из детских его мечтаний. А были существами прагматичными донельзя! Интрижка в обмен на замолвленное словечко перед нужным человеком? Не задумываясь — да! Правила игры, демонам ее драть, установленные давно и прочно.
С дамами из света Бенедикт в последнее время старался не выходить за рамки куртуазной болтовни и ни к чему не обязывающих ухаживаний. Слишком уж много проблем могла притянуть всего лишь одна-единственная любовная связь практически с любой из них. К тому же, как любовницы, аристократки были не особо хороши — больше привыкли брать, чем давать.
Другое дело — женщины из сословия пониже. Купеческие дочки и жены, дочери богатых мануфактурщиков и куртизанки. Те дарили свои ласки не в пример охотнее, будто в последний раз. Да и ответных жестов требовали поскромнее, чем аристократки. Старались для отцов, детей, а порой — для мужей или женихов. Достойная служба, возможность контракта с двором, нужные связи и знакомства. Бенедикт без зазрения совести пользовался предложенным и помогал в ответ. Если это было в его силах и не противоречило долгу, разумеется. Ну а что? Отличное проведенное время и по нормальной цене!
Так он и нашел Лису Фортеро. Хрупкую куртизанку с лицом фарфоровой куклы и богатейшей коллекцией слухов. Которая искала защиты от пылающего страстью, но получившим и не принявшим три отказа ухажера. Оказавшегося не слишком влиятельным, но все-таки таном. Без вмешательства да Гора, у нее не было никаких шансов.
“Он же просто боров, Бенедикт!” — говорила потом Лиса, скользя пальчиками по груди барона. — “Раздавил бы в лепешку!”
Она почти всегда сама решала, кому дарить свои ласки. Бенедикт был не единственным ее любовником, но барона это вполне устраивало. В баталиях на простынях Лиса была гениальнейшим полководцем, но откуда взяться ревности, если нет любви, синьоры? Да Гора ценил любовницу не только за постельные навыки. А за умение слушать своих любовников и складывать в своей хорошенькой головке услышанные от них факты. И за желание делиться этими фактами с ним.
— Баронет да Агато сегодня послал вызов виконту Эскопаро! — прощебетала куртизанка меньше часа назад. — Ты представляешь! Драться собрались на шпагах, завтра на рассвете.
— Где? — моментально среагировал на имя забияки да Гора.
— На храмовом кладбище, где же еще! — удивленно вскинула свои большие ореховые глазища Лиса. — Где еще благородным пускать друг другу кровь?
— Завтра на рассвете?
— Я вроде бы так и сказала!
— Твои ушки явно нуждаются в новых серьгах!
— Ну-у, если господин барон так считает, то простая девушка не вправе отказываться!
“Полезная синьорина!” — улыбнулся Бенедикт. Остановился посреди пустой улицы, выдернул из ножен клинок и несколько раз рассек им темноту перед собой. Просто так, чтобы пустить мысли в нужное русло.
— Дуэль! — воскликнул он. Проткнул невидимого противника, отсалютовал невидимой даме, поклонился невидимой публике. Наткнулся на настороженные взгляды своих агентов. Вполне видимых и реальных. Остановившихся и вполне серьезно осматривающие окрестности. Хмыкнул и бросил шпагу обратно в ножны. Продолжил путь, посмеиваясь над своим мальчишеским поведением.
“Да-да, парни! Ваш начальник — сумасшедший! Вы бы еще видели, как я с отцом разговариваю!”
Телохранители выждали несколько ударов сердца и двинулись следом.
“Баронет да Агато — сын ближайшего союзника лидера танской фракции — барона да Урсу. Через него можно подобраться к отцу. Прижать паршивца и надавить? Но ведь самой дуэли еще не было, а значит не была и факта нарушения герцогского эдикта о запрете оных. А что у нас там за нарушение эдикта? Заключение под стражу на три месяца или отправка в пограничную бригату на полгода! Прекрасно! Значит нужно дать поединку состояться!
Только подстраховаться. Никто ведь не хочет, чтобы юного да Агато закололи в поединке? Никто! А этот виконт, его противник, — он у нас кто? Кажется гвардеец, а значит неплохой рубака. Хотя — это вот как раз и не факт! В последние годы туда кого только не берут! Не Стража Максимуса, а потешный полк!”
— Да Коста! Вот кто мне нужен! — вновь остановившись, воскликнул барон. Лопатками почувствовал недовольство своих сопровождающих и более никаких эскапад не устраивал до самого замка. Разве что неслышно вздыхал, представляя накопившиеся за несколько часов его отсутствия письма и донесения.
К своему удивлению, ничего важного и требующего быстрого решения на своем столе он не обнаружил. Лишь Энрико вручил ему два письма.
— От кого? — спросил Бенедикт.
— Вот это, — сказал секретарь, подавая вчетверо сложенный лист серой бумаги. Местного производства, которую закупали на нужды коронного сыска. По причине ее невысокой цены. — От вашего знакомого, синьора Лика. Он вас долго ждал, а потом написал записку и ушел. Просил на словах сказать, что это очень срочно. А второе письмо оставил табранский синьор с выправкой военного. Совсем недавно, меньше десяти минут назад.
Второй лист бумаги стоил не меньше рама.
— Не представился?
— Нет. Но сказал, что написал
