– Мне не сиделось дома, и я приехала сюда одна, – виновато сказала Реми, не вдаваясь в подробности.
– Тогда ты, наверное, уже все осмотрела и без моей помощи.
– Да. – В голосе Реми прозвучало плохо скрытое разочарование.
– Ты… расстроена? Неужели совсем ничего не удалось вспомнить? – Увы, – вздохнула Реми.
Все, буквально все было ей здесь незнакомо: и экспозиция, и сотрудники. Этакая мертвая зыбь… Реми равнодушно посмотрела на мониторы, показывавшие, что делается в залах музея, и… заметила пожилого мужчину с темными волосами и белой бородой. Точь-в-точь как у того человека, который сидел в машине напротив ее дома! Пожалуй, она ошиблась, приняв его за коммивояжера. Наверное, он турист. Тогда непонятно, отчего он в костюме и при галстуке… туристы так не одеваются, особенно днем. Странно… Да и экспозиция его явно не интересовала. Мужчина оглядывался по сторонам, будто кого-то искал.
– И какие у тебя теперь планы? – спросил Гейб. – Ты еще побудешь в музее или поедешь домой?
– Не знаю. Я…
– Не говори! Я сам догадаюсь, – перебил ее Гейб. – Ты заглянешь в «Кэнал-Плейс» и купишь себе какую-нибудь обновку.
Его голос звучал так уверенно!
– Откуда ты знаешь? – удивилась Реми.
– Потому что, когда у тебя плохое настроение, ты всегда так делаешь.
– Неужели?
– Честное слово! – В тоне Гейба Реми послышалась легкая ирония. – Я бы с удовольствием помог тебе нести покупки, но мне еще нужно просмотреть ворох бумаг. Давай встретимся в «Луизиане»… ну, скажем, в полпятого. Надеюсь, за три часа ты управишься?
– Думаю, да, – согласилась Реми, хотя не чувствовала ни малейшего желания ходить по магазинам.
Гейб, вероятно, уловил ее колебания и сразу насторожился.
– Послушай, Реми… Ты только не вздумай опять потеряться… или отправиться в порт.
– Не волнуйся. Все будет нормально, – улыбнулась Реми.
– Ладно. Значит, договорились. В полпятого.
– До встречи в «Луизиане», – ответила Реми и, услышав короткие гудки, повесила трубку.
По пути в зал ей повстречалась девушка лет двадцати с небольшим, очень коротко стриженная, но с пышной челкой, падавшей на глаза.
Девушка остановилась перед ней и радостно воскликнула:
– Реми! Ты когда вернулась?
– Вчера вечером, – ответила Реми, мучительно гадая, кто это может быть.
– Ну и как тебе на Ривьере? Что-то ты не очень загорела. Я думала, у тебя будет такой шоколадный загар, что мы, бедные рабочие лошадки, позеленеем от зависти, – тараторила девушка, придирчиво разглядывая Реми. – Послушай, да у тебя классный пиджачок! Ты его во Франции отхватила, да?
– Не знаю. Он висел в моем шкафу.
Реми понятия не имела, откуда у нее этот пиджак.
– Эх, мне бы твой шкаф… – мечтательно вздохнула девушка. – Может, выпьем кофейку? У меня в запасе целый час, а потом придется вести экскурсию. Ах, я умираю от любопытства! Скорее рассказывай, как празднуют карнавал в Ницце! Уж, наверно, не так глупо, как здесь…
– Да, от кофе я бы не отка… – начала было Реми, но осеклась и, криво усмехнувшись, пробормотала: – Мне очень неловко, но я тебя не помню. Нет, конечно, мы с тобой знакомы! Я уверена, но… Понимаешь…
Реми замялась, ей не хотелось говорить правду, но что тут можно было придумать?
– В общем, у меня амнезия, потеря памяти… – собравшись с духом, выпалила она.
У девушки даже рот приоткрылся от удивления.
– Шутишь?
– Если бы…
– О Господи! – ахнула ее знакомая. – Послушай, а что с тобой стряслось? Как это получилось? Нет, ты должна мне все рассказать, Реми! Должна, понимаешь? – Она схватила Реми за руку, но тут же опомнилась и покраснела. – Совсем забыла! Ты же меня не помнишь! Я Тина Джианелли. Мы с тобой почти одновременно устроились сюда на работу.
С этими словами девушка снова схватила Реми за руку и почти насильно потащила в кафе для сотрудников.
Реми вкратце поведала Тине свою историю, завершив ее так:
– Я пришла сегодня в музей в надежде хоть что-нибудь вспомнить, но ничего не получилось. Я чувствую себя тут совершенно чужой.
– В некотором смысле так оно и есть. Вернее, было в последнее время, – заявила Тина, энергично приглаживая ладонью темные волосы. – Ты забегала сюда раза два в неделю, и то на пару часов. Конечно, вначале все обстояло иначе, но потом…
– Иначе? Что ты имеешь в виду? – встрепенулась Реми.
– Ты поступила сюда на работу вскоре после того, как твой жених утонул. Наверно, тебе хотелось забыться, и ты выбрала далекое прошлое, потому что в близком тебе слишком многое напоминало о печальной утрате. Я, конечно, не думаю, – поспешила оговориться Тина, – что ты хотела только отвлечься. Работа тебе нравилась. Действительно нравилась! Ты часто проводила экскурсии, а в свободное время ездила к друзьям твоих родителей и уговаривала их пожертвовать что-нибудь для музея. Особенно тебе были по вкусу фарфор середины девятнадцатого века и экспонаты для карнавальной выставки.
– Но в последнее время я потеряла интерес к работе, да?
– Ну… не то чтобы совсем потеряла, но у меня было ощущение, что тебе стало скучно. – Тина помолчала, с печальной улыбкой глядя на подругу. – Не обижайся на мои слова, но… понимаешь, для тебя это все забава, а не дело жизни. Я, наверно, выражаюсь неточно…
– Наоборот, даже точнее, чем выразилась бы я сама, – задумчиво прошептала Реми. – Кто знает? Может, мне и от амнезии будет в конце концов польза? Например, я посмотрю на себя со стороны и решу, чего же мне все-таки хочется добиться в жизни… и что делать со всем остальным.
– По-моему, это было бы здорово! Знаешь, честно говоря, меня всегда удивляло, почему ты не интересуешься вашим семейным бизнесом, но, видно, когда живешь под одной крышей с родителями, не очень-то хочется еще и работать с ними бок о бок, – предположила Тина и, просияв, воскликнула: – У меня идея! Почему бы тебе не пройти вместе с моей группой по музею? А вдруг ты тогда что-нибудь вспомнишь?
Реми с сожалением посмотрела на часы, висевшие на стене.
– Нет, спасибо. Я договорилась встретиться в половине пятого с братом…
– С братом? Это прекрасно! Правда, уму непостижимо, почему родных сплачивает только несчастье, а пока все тихо-мирно, они друг друга не замечают. Каждый из нас погрязает в трясине быта и дальше своего носа ничего не хочет видеть… Прошлым летом, когда моя мама попала в автокатастрофу, брат прилетел домой и мы с ним впервые за долгие годы поговорили. По-настоящему, понимаешь? Я тогда узнала о нем столько нового!
– Эй, Джианелли, – окликнул ее с порога распорядитель, – тебя группа ждет!
– Сейчас иду! – отмахнулась Тина. – Еще есть время! Хотя… ладно, я побегу, а то он все равно не отвяжется. Ты мне позвони, о'кей? И, пожалуйста, не ссылайся на провалы в памяти! Мой номер записан в твоей телефонной книжке.
