смеси или естественно разрушаются, или превращаются в другие смеси через прибавление чего-либо нового или убавление чего-либо в них, бывшего прежде. Так, все растворы уничтожаются, когда пересыхает вода; все конгломераты и земли выветриваются; все сплавы окисляются, распадаются и вступают в состав новых смесей.
XVIII. Горные породы — несовершеннейший вид несовершеннейшего из трех царств природы – также проходят через все три формы существования. Они почти неотделимы от смесей, они почти те же смеси, о которых мы говорили выше, но создающиеся только в природе и образующиеся только из минералов, а потому уже несколько ограниченные и определенные. Их потенции – простые минералы, их образующееся существование – смешение этих минералов, их реальная форма – сама горная порода, состоящая из этих соединенных минералов. Напр., кварц, полевой шпат и слюда суть потенции гранита; процесс их соединения есть его образующееся существование; самый гранит есть реальная вещь, происшедшая через соединение этих потенций.
Большая определенность, ограниченность и постоянство горных пород в сравнении с простыми смесями обусловлена тем, что их потенции принадлежат к несколько высшему типу, чем потенции этих обыкновенных смесей. Правда, как и потенции смесей, они лишены стремления к соединению и обладают только одною способностью к нему; следовательно, их потенциальность не живая, но мертвая. Но в пределах этой несовершенной потенциальности уже есть некоторое различие у них в сравнении с потенциальностью простых смесей: именно, хотя и здесь не определены пропорции смешиваемых веществ, напр. в граните бывает то больше слюды, то меньше; однако самые смешиваемые вещества уже определены, чего нет в простых смесях: не всякий минерал соединяется со всяким, и число горных пород не безгранично; но только некоторые минералы соединяются с некоторыми в определенные горные породы, которых существует ограниченное число.
Некоторое подготовление к этой потенциальности мы видели уже и в простых смесях: и там, как уже сказано было, не безусловно же все вещества смешиваются со всеми, и одни смеси легче образуются и бывают прочнее, а другие бывают не столь прочны и образуются труднее. Развитие именно этого свойства мы и встречаем в потенциях горных пород.
От большей определенности в потенциях горных пород происходит и большая определенность их образующегося существования; процессов образования их уже не неопределенное множество, как в смесях, но только два: растворение для нептунических пород, как глина и др.; и сплавление для вулканических пород, как порфир, базальт и пр.
Эта же, хотя слабая, определенность их потенций произвела и постоянство реальных форм в горных породах; тогда как простые смеси случайны, временны и неустойчивы в своих свойствах и в своей сущности и потому неуловимы для цельного и систематического описания; горные породы уже распадаются на несколько определенных и постоянных типов, уже имеют неизвестное в смесях явление – вид (species) как постоянную и определенную форму реального бытия и потому подлежат описанию, а затем и основанному на нем изучению. Смесей мы не можем изучать, потому что они и есть, и нет, но только смешивание как явление; напротив, горные породы могут быть изучаемы, как вещи, сами по себе, потому что они есть, т. е. существуют в постоянной и определенной форме (species, вид).
XIX. Минералы аморфные (т. е. не имеющие определенной формы, не кристаллизованные) по форме существования представляют еще высшую ступень в сравнении с горными породами: к последним они так же относятся, как эти – к смесям. Как и повсюду, это сравнительное совершенство их обусловливается большею развитостью их потенций. Последние вступают между собою в соединение не только некоторые с некоторыми, но уже и в некоторых определенных количествах. Это составляет новую ступень в последовательном определении потенциальности и ограничении ее отношения к реальному бытию. Здесь каждая потенция есть уже не вообще соединяющееся вещество, но часть его по сравнению с частью другого соединяющегося вещества (1/3 вещества а и 2/3 вещества b образуют единицу минерала с), и в этом смысле она более определена. Затем то, с чем она может соединяться, также ограничено и в веществе, и в количестве (напр., вещество а вступает в соединения с 2/3 b, 3/4 d, 1/5 е, образуя три вида минералов, и только). Следовательно, здесь ограничены формы реальных вещей, которые могут произойти из каждой единичной потенции – и поэтому ограничено отношение ее к реальному бытию (не так, напр., в смесях, где потенция, напр., вода, может перейти в бесчисленное множество реальностей, т. е. смесей). Эта определенность и ограниченность потенции отразилась на возникающей из нее вещи еще более строгою индивидуальностью: минерал еще более постоянен, чем горная порода, – он не выветривается, как она, он не распадается с такою легкостью сам собою на составные части свои, – их бывает трудно даже и искусственно отделить одна от другой (напр., алюминий трудно отделить в глине); он более определен: его свойства всегда и везде те же, его всюду можно узнать по неизменным наружным признакам. Отсюда – новое явление в реальном бытии – род и вид (genus et species), отсюда – классификация и точное научное изучение этого первого царства природы, первого ряда уже значительно совершенных вещей в Космосе.
Кристаллы по форме существования поднимаются на новую ступень сравнительно с аморфными минералами, и это поднятие есть также только видимое обнаружение невидимого усовершенствования потенций их: последние не только «некоторые части некоторых веществ», соединяющихся между собою, но уже и имеющие «некоторый определенный вид». Эта внешняя ограниченность потенциальности отразилась определенностью формы в реальном бытии, которая возникает из нее – кристаллизацией минерала.
XX. В последующих двух царствах вещей в Космосе – в царстве растительном и животном, мы также будем повсюду встречать эту внешнюю очерченность предметов. Таким образом, форма завершает собою низшее из трех царств природы, минеральное, являясь здесь на степени геометрической линии, плоскости и угла; развивается далее во втором царстве, растительном, становясь здесь по разнообразию своему неуловимою для геометрии; переходит затем, совершенствуясь, в третье царство, животное, и на вершине его – в области человека – переходит в красоту. На этой высшей ступени своей форма уже не только не поддается геометрическому определению, как в минералах, но даже и точному описанию – которому подлежат формы растений и животных. Сопутствуя материи, она уже одухотворяется здесь и становится доступной только созерцанию и пониманию.
Растения проходят все три формы существования: потенциальное, образующееся и реальное. В семени они существуют потенциально, через рост – образуются и с прекращением роста существуют реально.
Со всем, что было рассмотрено выше, растения представляют различие столь великое, что его можно сравнить только с различием его потенции от потенций этих других вещей. Все ранее
