из одного вещества, но и из форм, его заключавших; ни то, ни другое не может исчезнуть, потому что превращение бытия в абсолютное небытие невозможно; где его вещество – это мы знаем: оно обесформилось и ушло в землю; где же его формы? вот основной вопрос. Так как исчезнуть они не могли и так как их нет в веществе растения, смешавшемся с землею (что ясно из того, что это вещество не имеет определенной формы, но видоизменяется от случайных внешних обстоятельств, тогда как самое растение имело одну определенную форму), то ясно, что она пребывает в том, что осталось от растения, кроме умерших его частей; но осталось одно семя – следовательно, в семени заключены его формы. Но формы растения суть живые формы, т. е. способные и стремящиеся раздвинуться и воспроизвести растение, восприняв в себя вещество неопределенной потенции. Следовательно, в семени кроме форм как очертаний заключена и эта способность, и это стремление, которые также не могли исчезнуть бесследно и не соединены с землей, в которую обратились все другие части растения, за исключением семени. Вот почему семя, отпавшее от умирающего растения, есть в точности то самое семя, из которого это растение выросло; а то растение, которое может вновь вырасти из отпавшего семени, будет в точности то самое, которое умерло и дало семя. Что все это действительно так, на это есть уже и точные опытные подтверждения: замечено, что лепестки цветка суть измененные листья его; тонкий анализ без сомнения откроет в будущем, что тычинки и пестики цветка суть преобразованные корни, ствол и крона растения, а самое семя – есть преобразованный цветок его, т. е. последнее сдвижение форм растения, его очертания, выраженные в minimum’e вещества.
Тот факт, что растение дает часто не одно семя, а несколько, и не один год, а многие года, носит в себе много загадочного, хотя и не противоречит вообще только что высказанному взгляду на него как на синтез форм растения, отделившихся от вещества его. Потому что замечено, что чем большее количество семян дает растение, тем более оно ослабевает, т. е., тем более утрачивает жизненной, оформливающей силы, тем бледнее становится его форма и ближе оно само к смерти. И также замечено, что многолетние растения нередко, дав семена, как бы умирают временно (на зиму); т. е. оформливающая сила, сдерживающая их вещество, настолько сосредоточивается в семенах и отпадает с ними, что некоторое время они (растения) как бы остаются безжизненными, их вещество как бы едва держится тем небольшим остатком образующего начала, который еще задерживается в них по отпадении семян и которого совершенно не остается в однолетних растениях, поэтому и умирающих совершенно вслед за цветением и образованием плода и семени.
Явление многосемянности одного и того же растения, быть может, найдет свое объяснение в том, что каждое отдельное семя такого растения не есть синтез его форм в той определенной степени, как они (формы) заключены в самом растении; но есть как бы бледное воспроизведение их, как бы отпечаток оригинальной формы, сохраняющейся в растении для нового воспроизведения, пока сам оригинал не истощится в этих воспроизведениях своих, перейдя в их множество. И в самом деле, форма растений слагается из собственно очертаний и из силы – способной и стремящейся раздвинуть их; из чистой формы – как начала геометрического, пространственного, и из жизненности, наполняющей форму, – как начала деятельного, движущего форму в ее развитии. Итак, когда форма растения воспроизводится в одном семени и один раз, то в этом семени сосредоточиваются все очертания и вся жизненность растения; напротив, возможно, что в семени сосредоточивается вся форма растения как очертание, но не вся форма его как жизненность, а только некоторая часть последней. В таком случае оставшаяся жизненность должна еще и еще, снова и снова перейти во что-нибудь, пока не исчерпается вся, и так как выразиться она может только в форме как очертании, то и появляются еще и еще, снова и снова синтезы форм растения, т. е. семена его. Таким образом, совокупность всех семян, даваемых многолетним растением, представляет собою одну и ту же воспроизведенную много раз форму растения как очертание и распределившуюся в этих очертаниях жизненность растения как способность и стремление к воспроизведению себя. И явления жизни растений подтверждают это: между тем как в однолетних растениях гораздо менее жизни, чем в многолетних, семена их заключают в себе более жизненной энергии, чем семена этих последних: сохраняя одинаковую способность, они сильнее стремятся к воспроизведению растения (легче прорастают).
Здесь – как, впрочем, и в других формах учения о существовании – могут и должны быть произведены многочисленные и любопытные проверяющие опыты. Что в семени абсолютно предустановлены формы растения, так что, напр., все дубы должны быть абсолютно сходны по внешнему виду, это уже отчасти подтверждается тем, что они и действительно очень схожи друг с другом; а незначительная разница в их очертаниях объясняется отклоняющими внешними физическими условиями. Поэтому через искусственное уничтожение этих отклоняющих условий или, что то же, через искусственное создание абсолютно тожественных условий прорастания и дальнейшего роста их, можно было бы сделать окончательную проверку теории: дубы должны вырасти абсолютно тожественными по форме. Далее, что вещество растений так же точно предустановлено в земле, как форма в семени, это тоже можно проверить опытом: выросшие при абсолютно одинаковых условиях все растения одного и того же вида должны быть абсолютно тожественны между собою по весу и по объему (последний может быть точно узнаваем через погружение растения в воду и через измерение объема вытеснения воды). Но самые интересные опыты должны касаться, конечно, отношения вещества и формы, которое проявляется в явлениях цветения, оплодотворения, образования семени и, наконец, в строении и в жизни этого последнего.
Наконец, необходимостью сохранения форм одной потенции и соединения этих форм с веществом другой потенции объясняются и все остальные физиологические процессы в жизни растений, как-то: процесс обращения соков и распределения их по органам, вдыхания и выдыхания. И в самом деле, войдя в растения, вещество второй потенции само, как абсолютно бесформенное, способно расположиться во всяком виде; но так как формы растения, предустановленные в семени, должны сохраниться неизменно, то вещество и распределяется по этим формам, т. е. движется и наполняет их равномерно. Далее, так как некоторые вещества, потенциально предустановленные для растения, могут вступить в него только в соединении с некоторыми другими, не потенциальными по отношению к растению, то оно, отделив эти последние в своем организме, и выделяет их из себя через выдыхание (углерод). Наконец, так как некоторые вещества, потенциально
