— Вы сможете отстоять свою точку зрения перед главой моего клана, потом перед собранием тех глав, кто владеет на Громе землями, далее подтвердить свои слова перед правителем Рида и…
— Разве я должна всё это делать? – заволновалась Рита.
Она предполагала и опасалась, что так и будет, но надеялась, что слишком усложняет и исходит из самого противного варианта развития событий.
— Вы из высших, – небрежно бросил Митгар, – только представители владеющих своей энергией рас могут чувствовать живые планеты и имеют право официально заявлять об этом.
— Ясно, − Рита не заметила, как ухватилась за ткань рабочего комбинезона и принялась мять его.
Слова альфы яснее ясного дали понять, что ей придётся в полной мере брать на себя ответственность перед всеми за совершенное открытие, и вся её налаженная жизнь может быть разрушена.
Для начала она вынуждена будет прервать свою работу, чтобы летать с планеты на планету и подтверждать, что Гром – живое разумное существо. Ей придётся платить за перелёты, проживание, оформление виз, чтобы сохранить хотя бы видимость своей независимости.
А уж прогнозировать, какой расклад сложится между оборотнями и высшими, она до сих пор не берётся, а тут ещё надо учитывать кланы оборотней. И в любом случае она виновата во всём!
Хватит ли у неё сил, да и средств быть на острие происходящего? А ведь с Громом не всё просто, и он поставил что-то вроде условия − быть его душой и сердцем именно ей.
— Вы попросили меня повторить те слова, что я произнесла накануне, я их повторила, − не торопясь, продумывая каждое слово, продолжила она. − Теперь давайте обсудим их сначала между собою. Меня вот до сих пор терзают сомнения, а не попала ли я под воздействие аномалии? Работа с энергиями − вещь тонкая и зависима от многих факторов, а у вас здесь всё непредсказуемо.
— Хм, согласен, − Митгар еле сдерживал себя, чтобы не взять эту храбрящуюся девчонку на руки, прижать к себе и не пообещать ей, что он всё решит, от всего защитит, если она позволит.
Он прочитал её досье вдоль и поперёк, гордился ею − и ничего не мог поделать со своим навязчивым желанием создать с нею семью, стать её мужчиной. Зверь может радоваться, Митгару хочется того же, что и ему.
Он не думал о том, любит ли её, желает ли, но точно знал, рыженькая не должна больше полагаться только на себя, не должна бояться ошибиться лишь потому, что не в силах будет исправить ошибку, не должна думать, что она одинока и никому до неё нет дела.
Митгар достаточно пожил, чтобы видеть её страхи, чувствовать их силу и определяющую роль в поступках. Всё в нём протестовало против этого её состояния.
Но он также видел, что девушка считает важным сохранить дистанцию и исключительно рабочие отношения между ними. Он мог бы наплевать на это и не давать ей прохода, как Саяш, но что он может предложить ей, когда к нему летит невеста, и он сам не знает, чем займётся на Риде.
Лукашова – высшая, и скоро все будут следить за её жизнью из-за совершенного ею открытия. Она − сильная высшая, её раса станет известной благодаря ей, а Митгар − всего лишь обеспеченный оборотень, который обязан думать о выгоде своего клана. Свирепым не нужна высшая, даже сильная! Какая от неё польза им? Только сплетни о видовой совместимости и проблемы, исходящие от аристократической прослойки старейших рас.
Все эти мысли изводили его, не давали спокойно спать. Жизнь была отравлена ими.
Митгар терялся в своих желаниях, связанных с пробравшейся в его сердце рыженькой, и тем, что должен делать. У него были обязательства перед братом, кланом, даже перед нею. Особенно перед нею, здесь и сейчас. Поэтому он будет сидеть, внимательно слушать её и помогать, чтобы она не решила.
— Наши аномалии переменчивы и за много лет изучения дали настолько противоречивые результаты, что ничего с точностью утверждать нельзя, – подтвердил он её отговорку, давая ей шанс закрыть навсегда беспокоящую её тему.
За окном прогрохотало так, что пришлось взять паузу.
— Значит, вы не уверены, что Гром − живая планета? – Митгар хлопнул ладонью по столу. – Быть может, нам даже нечего обсуждать? – он смотрел на неё внимательно, стараясь угадать её желание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рите стало неудобно сидеть, и она поднялась, обошла стул, оперлась на его спинку, но новая серия молний и грохота заставила её проявить интерес и подойти к окну. Стихия бушевала.
— Посыл был сильный и явный, – выдавила из себя она, не в силах оторвать взгляд от бьющих по пустоши слепящих росчерков.
Митгар вышел из-за стола и встал позади неё. Желание стянуть с её головы шапочку, чтобы рыжие локоны рассыпались по плечам, стало нестерпимым, а ещё хотелось обнять девушку, делясь теплом своего тела, которое сейчас горело.
Порыв! Всего лишь необдуманный, ненужный порыв, провоцируемый желаниями настырного зверя!
Митгар отступил и сделал это вовремя, так как гостья обернулась, явно желая что-то сказать о нарушенной личной дистанции. Она так и осталась с возмущённо приоткрытым ртом, вызвав его насмешливый взгляд.
Рите показалось, что альфа подошёл слишком близко к ней, что мешало ей сосредоточиться. В голову полезли вредные мысли о том, что она заработалась, что можно позволить себе расслабиться, и этот оборотень вполне устроил бы её… Еле-еле прогнала ненужные фантазии.
На заре любых отношений всё кажется простым, кристально ясным и приятным, а потом всё усложняется и наступает сожаление, если не раскаяние.
Развернулась она резко, намереваясь жёстко обозначить границу, но альфа стоял не так уж близко, чтобы вопить о дистанциях. Рите стало стыдно, но она быстро исправила возникшую неловкость, вернувшись к теме разговора.
— Господин Гверд, мне жаль, что моё сообщение доставило вам беспокойство. На самом деле я почти уверена, что Гром живая, думающая планета, но я не смогу отстоять своё мнение, – вот и призналась, что не такая уж она деловая и уверенная в себе личность.
«Глава успешной фирмы!» – мысленно она усмехнулась над собою.
— Я никогда не была на подобных планетах, мне не с чем сравнивать и стоит кому-либо задать мне несколько каверзных вопросов, как мне нечего будет ответить.
— Я правильно понимаю, что вы желаете скрыть полученные знания?
— До поры до времени, – успокаиваясь, кивнула Рита.
Во взгляде оборотня она не заметила насмешки или неудовольствия. Наоборот, он был очень внимателен, не давил.
— Ну что ж, я вас понял и согласен с вами. Теперь, быть может, вы расскажете мне, как осознали, почувствовали… как вообще вы контактировали с планетой?
Он так просительно посмотрел на неё, а улыбка у него получилась немного робкой, что Рита выдохнула от облегчения. Она всё же готовилась к давлению альфы на неё, а не мягкости и чуткости.
— Да, об этом мне хотелось бы поговорить. Видите ли…
Она начала говорить ровно, но вскоре её рассказ заполнили эмоции, и девушка то размахивала руками, стараясь подчеркнуть важность и масштаб; то прикрывала глаза, чтобы остановить набежавшие слёзы; то присаживалась на стул и торопясь пила воду; то вновь вскакивала и, прижимая руки к груди, пыталась передать всю боль, что испытала при общении с Громом.
— Что вы на меня так смотрите? – немного дёрганым жестом она схватила бокал, но он был пуст. – Считаете, что я преувеличиваю?
— Нет, – задумчивый взгляд Митгара заставлял волноваться.
— Правильно. Я адекватна! Мне кажется, что я обязана передать всё в точности, что было тогда, поэтому столько эмоций. Вы оборотень, вы потомок тех, кто обидел планету, и вы должны понимать… нет, ощутить, прочувствовать, сколько боли принесли сюда. Это поможет вам всем сосуществовать вместе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Думаете, это возможно?
— Гром хочет дать вам и себе шанс.
— Значит, можно сказать, что это дело семейное, – хмыкнул альфа.
— Что-то вроде того, – согласилась Рита. – Планете нет дела до того, что есть порядок регистрации, определение статуса и прочая бюрократия. Гром хочет начать всё заново, а не затворничества, которое обеспечат ему высшие.
