Читаем без скачивания 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ - Непомнящий Николаевич

В списке Картера всего тринадцать имён. Понятная оплошность, возникшая в те волнующие дни. Среди тех, кого он не упомянул, был губернатор провинции Бен Фахми и командующий египетской армией Сирдах. Кроме того, в группу входило трое ассистентов — Астор, Бурэр и Каллендер, а также Алфред Льюкас и Артур Мейс.

Тягостное ожидание. В прихожую поданы стулья. В подземелье провели свет. Карнарвон и Мейс стояли на специальной платформе около дверей и принимали от Картера камни, которые он отбивал с помощью молотка и зубила.

Когда в стене появилась дыра размером с человеческую голову, Картер просунул в отверстие электролампу. Заблестело золото — повсюду, куда ни падал луч…

«Сдвинув несколько глыб, — рассказывает Картер, — мы открыли тайну „стены из золота“. Мы были у входа в усыпальницу царя, а то, что преграждало нам путь, оказалось не чем иным, как огромной позолоченной ракой, призванной защищать сам саркофаг. Если бы хоть один камень упал внутрь, мы бы нанесли непоправимый вред раке, так что дальше мы работали со всевозможными предосторожностями. Два часа напряжённого труда понадобилось для расчистки пути от блоков — ровно столько, чтобы пройти, и, уже будучи у самого пола, пришлось собирать с его поверхности бусы от ожерелья, брошенного грабителями».

Картер надел парадный костюм по случаю, но ему пришлось сбросить пиджак, едва он принялся долбить стену. И вот наконец достаточно большое отверстие готово. Картер пролез в главную комнату. Карнарвон и Лакау последовали за ним.

«Без сомнения, перед нами была погребальная камера, а рака оказалась такой большой, что занимала всю площадь, и всего два фута отделяли её от стен по четырём сторонам, а крышка её почти упиралась в сводчатый потолок камеры».

Добрались ли сюда воры? Вот что больше всего волновало Картера.

«Здесь, в восточной части, была большая запертая дверь, за ней оказалась другая рака, а потом снова двери на болтах, а на них — печать».

Без сомнения, грабители сюда не добрались. То, что находилось за этими дверями, не видел никто со времени кончины фараона.

«Помню, мы даже не захотели снимать эту печать, чувствуя на себе некое давление, когда мы открыли дверь, возможно, оно исходило от тканевого покрова с золотыми розетками. Мы чувствовали присутствие мёртвого царя и должны были выказать ему почтение. Осторожно, тихо мы снова прикрыли огромные двери…»

Приготовления по изъятию тела были сложными. Снова вход был погребён под слоем строительного мусора. Лорд Карнарвон отбыл в Каир, где остановился в отеле «Континенталь», чтобы немного отдохнуть; Картер остался в Луксоре.

В начале апреля Картеру передали, что лорд серьёзно заболел. Но он не придал значения этому сообщению. И только после второй телеграммы: «Лорд Карнарвон серьёзно болен, высокая температура» — примчался в Каир. «Что-то непонятное», — сказал Картеру сын Карнарвона. Он путешествовал по Индии, когда получил тревожную телеграмму, и первым пароходом приехал в Египет.

Болезнь началась странно. «Я чувствую себя как в аду», — заявил как-то за завтраком 57-летний лорд. К тому времени температура подскочила, его трясло. На следующий день самочувствие улучшилось. А потом снова начался жар. Так продолжалось 12 дней. Врачи решили, что лорд Карнарвон поранился, когда брился, вскрыв бритвой старую рану. Но это не дало бы такой продолжительный жар.

«Когда я приехал в Каир, — рассказывал младший Карнарвон, — то сразу поехал в отель „Континенталь“. Отец был уже без сознания. Картер был там, была и моя мать, леди Эвелин. Среди ночи я проснулся, было без десяти два. Пришла сиделка и сообщила, что отец скончался. Мать была с ним. Она закрыла ему глаза. Когда я вошёл в комнату, свет неожиданно погас. Мы зажгли свечу. Я взял отца за руку и стал молиться».

Сестра лорда Карнарвона, леди Бургклир записала в воспоминаниях: «Лорд очень устал. Я слышала, как он сказал другу: „Я готовлюсь…“».

«Не было никакого разумного объяснения падения напряжения по всему Каиру, — рассказывает сам Картер. — Мы запросили электрическую компанию, но те так ничего и не ответили».

Сын Карнарвона сообщил ещё об одном интересном факте. «Отец умер около двух ночи по каирскому времени. Как мне стало известно позже, нечто странное случилось у нас в Хайклире около этого времени, но в пересчёте на лондонское. Наша сука-фокстерьер, лишившаяся лапы в катастрофе 1919 г. и которую отец очень любил, начала выть, села и тут же сдохла».

Вот тогда-то газетчики и учёные впервые заговорили о проклятии фараонов и о табличке, найденной и пропавшей. Начали умирать другие люди, причастные к раскопкам. Поднялась паника.

У американского археолога Артура Мейса, приглашённого Картером для раскопок и вытащившего последний блок камня, прежде чем войти в усыпальницу, после смерти лорда началось истощение, он впал в глубокую кому и умер в том же отеле, что и Карнарвон…

Смерть Карнарвона заставила приехать в Египет его давнего друга Джорджа Джея Гуда, сына американского финансиста. Гуд направился из Каира в Луксор и в Долину царей, где Картер показал ему усыпальницу. На следующее утро у Гуда резко подскочила температура, а вечером он умер. Сначала врачи никак не могли поставить диагноз, но потом установили бубонную чуму.

Между тем таинственные смерти не прекращались. Пока Картер продолжал археологическое обследование усыпальницы, место раскопок посетил британский промышленник Джоэл Вул, а затем, возвратившись в Англию на судне, умер от лихорадки. Арчибальд Дуглас Рейд, рентгенолог, первым разрезавший бинты на мумии, чтобы подвергнуть тело обследованию, испытал приступы необъяснимой слабости и умер по прибытии в Англию.

К 1929 г. преждевременно скончались 22 человека. 13 из них принимали непосредственное участие в открытии захоронения. Среди них профессора Уинлок и Фоукрат, археологи Гарри Девис, Ханкнесс и Дуглас Дерри, ассистенты Астор и Каллендер. Жена лорда Карнарвона, леди Альмина, умерла в 1929-м, официально — «в результате укуса насекомого». Секретарь Картера Ричард Бетелл скончался в том же году. Обстоятельства его смерти самые странные в этой зловещей череде. Однажды утром Бетелл был найден в постели, смерть наступила от сердечного приступа. Когда его отец, 87-летний лорд Уэстбери, узнал о смерти сына, он выбросился с седьмого этажа лондонского дома. По дороге на кладбище катафалк задавил маленького мальчика…

«Смерть раскроет свои крыла над тем, кто нарушит покой фараона»… Что же означает это проклятие? Может ли человек, пусть божественного происхождения, оказывать воздействие на жизни стольких людей? Может, жители Древнего Египта владели тайнами, которых мы не знаем? Были ли то какие-то яды или вирусы, сохранявшие зловещую силу на протяжении тысячелетий, с помощью которых считавшие себя бессмертными фараоны охраняли себя от прикосновения простых смертных? А может быть, это было смертельное излучение редких элементов или металлов, о которых знали эти полубоги и умели с их помощью защищать свои усыпальницы?

Или же это цепь поразительных, чудовищных совпадений?!

Немецкий журналист Ф. Ванденберг проследил жизненный путь многих археологов. И пытался найти какие-то параллели в том, как они жили и умерли. Так вот, у них было мало общего в жизни, за исключением страсти к работе. Дело не в различных теориях, которых они придерживались, а в характерах и личных качествах. Некоторые немецкие археологи вообще отрицали проклятие фараонов как нонсенс, а другие упорно отказывались даже ступать на порог усыпальницы. Когда спросили мюнхенского учёного, чего он боится при этом, он ответил — богов.

Здесь напрашивается логический вывод. Если проклятие не уникально и связано не только с открытием могилы Тутанхамона, то многие археологи должны были умереть необычной смертью ещё до того, как была вскрыта царская усыпальница! Библиотеки и архивы хранят детальные описания открытий и теорий, но в них почти ничего нет о частной жизни искателей приключений и исследователей, которые делали эти открытия и выдвигали теории. Ф. Ванденберг пошёл по этому трудному пути, и его ждало здесь немало потрясающих открытий. Самое главное в том, что проклятие фараонов имело место и раньше — десятилетия и столетия назад! И всегда оно касалось людей, которые долго жили в Египте и были причастны к раскопкам…

Жречество в Египте было окружено тайнами. Жрецы являлись, без сомнения, интеллектуальной элитой царства. Они обладали знаниями, о которых не подозревали обычные люди. А знания были силой даже (а быть может, тем более?) четыре тысячелетия назад.

Сведения о магии и медицине в Древнем Египте содержались в семи основных папирусах. Все они различаются размерами, содержанием и временем написания.

Самый большой и известный — папирус Эберса. 108 страниц, написанные в начале Нового царства. Содержат всевозможную медицинскую информацию. Берлинский — поменьше, 24 страницы, создан в конце Нового царства. Папирусы Эдвина Смита и Херста (22 и 17 страниц соответственно) относятся к 1550 г. до н. э. Папирусы Кахуна A и B — самые древние, относятся к 1900 г. до н. э.: A относится к ранним образчикам специальной литературы по гинекологии, B — ветеринарный справочник. И, наконец, имеется 18-страничный Лондонский папирус эпохи Тутанхамона, содержащий фармацевтические рецепты и магические заклинания на тему материнства и детства, что в Древнем Египте считалось частью медицины (а может, так оно и есть?).