Наконец наступила последняя — «кали-юга». От всех прежних добродетелей осталась лишь одна четверть, да и та быстро приходит в негодность.[480] Дхарма, опирающаяся на одну ногу, бессильна и слаба.[481] Вконец испорченные, неприветливые и сварливые люди стали орудиями своих страстей и соблазнов, и потому их не оставляют несчастья. Они погрязли в ненависти, лжи, лености, злобности и слабости, и над ними властвует тьма невежества. Люди страдают и будут страдать до тех пор, пока не придет божественный Калки — Разрушитель.
Перед концом мира явлены будут страшные предзнаменования.[482] После столетней засухи в небесах вспыхнут семь солнц, которые быстро иссушат всю оставшуюся на Земле воду. Огонь, разносимый мощными ветрами, сначала уничтожит поверхность земли, а затем и подземный мир. Тогда соберутся тучи, напоминающие по форме слонов с гирляндами из молний. Разом взорвавшись, они освободят ливни, которые обрушатся на землю и будут нескончаемо идти 12 лет, пока весь мир не скроется под водой. Но мировой Дух Брахма, плывущий по водам в лотосе, поглотит ветры и тучи, а после погрузится в сон до следующего пробуждения и творения. На время своего сна Мировой Дух Брахма поглотит и богов, и людей.
По индуистскому летоисчислению сейчас на Земле длится первая половина кали-юги, точнее её шестое тысячелетие. Кали-юга началась в полночь с 17 на 18 февраля 3102 г. до н. э. по европейскому календарю, она входит в 28-ю махаюгу 7-й манвантары нынешней кальпы, имеющей имя Вепрь (в ней Вишну воплотится в виде вепря).[483] Эта кальпа является первым днём 51-го года жизни нынешнего Брахмы (двенадцать тысяч человеческих юг составляют одну божественную югу, а тысяча божественных юг — одну кальпу или день Брахмы, т. е. 4320 млн. лет).[484]
В индуистском «Апокалипсисе» виден страх перед предсказанным «ускорением времени», с которым действительно связаны и засухи и ливни и другие природные катастрофы (вызванные деятельностью недолюдков и безмерным развитием технократии — что само по себе плохо).[485] Но все эти локальные природные катастрофы, которыми издревле пугали верующих (не только в индуизме),[486] к сожалению неизбежные издержки, которые Бог прощает людям ради высшей цели развития — преодоления устойчивых религиозных барьеров (тонкостей, на которых держится толпо-«элитаризм»), мешающих освоению Языка Жизни. Эти искусственные барьеры (религиозные иллюзии, догмы) которые уже почти преломлены благодаря «ускорению времени» должны духовно рухнуть раньше, чем очередная цивилизация сама себя материально уничтожит, как ей «пророчат» почти все религиозные мифы.
Высказанное нами «опасение» индуистского «пророчества» имеет содержательно важную сторону, которая описана в Махабхарате (кн. III, гл. 188: 9-19):
«С каждою югою уменьшается продолжительность жизни людей,[487] (слабеют) их мужество, ум, сила, духовная мощь… Смешаются между собой брахманы, кштарии и вайши, и (все) они уподобятся шадрам, пренебрегая истиной и покаянием».
После этого миф Махабхараты «пророчествует» гибель «Вселенной» от огня — индийский «Апокалипсис». Но в действительности это не гибель цивилизации, а конец толпо-«элитаризма» («Смешаются между собой брахманы, кштарии и вайши, и (все) они уподобятся шадрам,[488] пренебрегая истиной и покаянием»),[489] и одновременно с этим конец религиозных истин, основанных на восточных «тонкостях» (пренебрежение традиционной восточной «истиной и покаянием»).
Высший пантеон и дуализм
Индуистский пантеон возглавляют три божественных образа — Брахма, Вишну и Шива. Формально главная роль среди них отведена Брахме, которого, как мы уже знаем, принято считать богом-создателем Вселенной. Брахма, согласно мифу, создаёт Вселенную всякий раз заново в начале каждого нового мирового цикла (кальпа), открывающегося творением (сришти) и завершающимся разрушением вселенной (пралайя). Кроме того, создание мира означает возникновение зла, страданий и кармы,[490] а следовательно, не является во всех отношениях положительным деянием. И для индийской «философской» мысли это имеет первостепенное значение.
Из этого не совсем «положительного деяния» Брахмы (напомним, что Брахма в индуизме приравнивается к верховному богу-творцу), творению которого сразу же следует «возникновение зла» — вытекают дуалистические воззрения индусов. Но восточный дуализм в современном индуизме не так то просто обнаружить: он не раздёлён строгой границей, и не расписан точно, однозначно и одинаково всей Индии (с её разновидностями индуизма) по функциональным особенностям богов (бога) — как это принято в зороастризме. То есть, чёткого однозначного догматического разделения на «добро» и «зло», как это сделано в зороастризме, в индуизме не имеется. Но это не значит, что индуизм не дуалистичен: он не просто дуалистичен — он неактивно индиви-дуалистичен. Что это такое?
— Если в зороастризме люди призываются становиться на сторону зороастрийского «добра» и бороться со «злом» по религиозному шаблону, как говорится «всем миром», то в индуизме преодоление кармического «зла» — дело вроде бы сугубо личное — воде бы мало обусловленное общественной жизнью. С этим связано учение о множестве перевоплощений души за время жизни индуистской Вселенной.[491]
В то же время обнаружить восточный дуализм в индуизме можно опустившись с божественной вершины, на которой восседает Брахма (создавший и «добро» и «зло») к следующим за Брахмой верховным индуистским богам — Вишну и Шиве, сфера влияний которых поделена на «свет» и «тьму» свойственно индуистскому мировоззрению. Но сначала остановимся на образе Брахмы.
Брахма — имеет человекоподобный (антропоморфный) облик,[492] выражающий абстрактное первоначало, которое создало мир и поддерживает его циклическое существование. Но при этом мир обязательно должен в определённое время трагически гибнуть и воспроизводиться в новом творении Брахмы. Откуда взялась такая уверенность в обязательной трагической гибели деградировавшего мира? — Скорее всего это «воспоминания» о гибели предыдущих неправедных цивилизаций, после которых процесс развития восстанавливался Свыше в новом качестве. Что и говорить: Восток силён воспоминаниями «о прошлом» (прошлым он и живёт, вспоминая былые цивилизации как крита-югу — «божественный» порядок устойчивого толпо-«элитаризма»), но Восток не имеет потенциала создания социальной модели не катастрофического будущего. Поэтому индуизм вовсе не учитывает объективные причины гибели предыдущих цивилизаций («Вселенных» по-индусски): для индусов очередная трагическая гибель цивилизации — норма.
А уже из такой «нацеленной в прошлое» космогонии вытекает и учение о сансаре — круговерти перевоплощений в «мире, исполненном страдания». Как «Вселенные» сменяют друг друга, так и перевоплощения людей замкнуты в «круговерть», вырваться из которой можно лишь индивидуально в течении жизни «Вселенной». Но изменить общественную жизнь в миру — так, чтобы «Вселенная» не гибла трагически — не в силах людей, этим заведуют боги, которые живут по законам восточного дуализма, а значит одни поддерживают «добро», другие — «зло». А взаимодействие богов предопределяет жизнь «Вселенных».
Кроме того, самый индуистский по духу космогонический миф о первочеловеке Пуруши (приведён нами в одном из предыдущих разделов), которого боги принесли себе же в жертву[493] и от которого произошёл мир и люди — свидетельствует, что мировоззрение индусов основано на изначальной жертвенности человечества, которая якобы объективно неизбежна и необходима богам. Именно поэтому в индуизме сильно развит культ жертвоприношения.[494] В мировоззрении индусов жертвенность человечества («Вселенной») предопределена его созданием, а поэтому трагическая катастрофа[495] в конце срока очередной «Вселенной» — «объективная норма». Предельно ясно, что в ожидании якобы неизменно грядущей катастрофы, которая должна разрушить всё, созданное человечеством — смысл справедливого обустройства Земли становится одной из последних задач (если он вообще существует в мировоззрении низших каст),[496] входящий в перечень частных целей смыслов жизни.
