Когда ровно в одиннадцать Габриэль Аршакович подошел к указанной двери, звонить ему не пришлось: дверь открылась и молодая девушка пригласила его войти. И проводила его в большую, почему-то обитую какими-то «зубчатыми» светло-серыми панелями комнату. Скорее даже в зал, в котором стоял небольшой рояль и какая-то электрическая аппаратура, а сидящая на диване женщина приветливо указала на стоящее рядом с диваном кресло:
– Присаживайтесь, разговор будет не самым коротким. Как вы, наверное, знаете, у нас началась война, и мне в ней кое-что очень не нравится.
– Война никому не нравится, – машинально прокомментировал этот пассаж гость.
– Да, но мне она не нравится и по совсем иным причинам. Мне не нравится то, что так называемый международный пролетариат эту войну очень даже поддерживает. В связи с этим… – товарищ Синицкая с некоторым трудом встала с дивана, подошла к стоящему у стены отличному стереопроигрывателю, на котором уже лежала пластинка (причем, как заметил гость, пластинка была без этикетки), – послушайте вот это.
Габриэль Аршакович с некоторым удивлением услышал хорошо ему знакомую «Песню о партии»: ее чуть ли не каждый день по радио передавали. Но на пластинке была только музыка, да и исполнение было… не совсем привычным.
– А теперь я изложу ваше новое задание, – и Габриэль Аршакович, его выслушав, буквально потом холодным покрылся, но не от испуга, а все же от волнения. – Вот это – Вера Андреевна взяла лежащий на рояле лист бумаги – примерный шаблон того, что я от вас жду, причем жду в течение недели. Сделаете раньше – отлично, захотите что-то обсудить – приходите в гости, вас я в любое время приму.
– Там, во дворе…
– Они вас уже видели и больше тревожить не станут. А относительно задания… лучше сделать побольше, лишнее мы просто выкинем… вы сами выкинете.
– А… а можно где-то такую же пластинку получить?
– Такую же нельзя, берите эту. У вас проигрыватель какой дома?
– Ну уж не такой, как у вас, обычный.
– Это плохо… тогда идите сразу домой, вам через час привезут такой же: мне просто пластинку жалко, она лишь в единственном экземпляре изготовлена. Но это… не обращайте внимания, нужно будет, так мне еще сделают. Как думаете, до конца месяца успеете?
– Я постараюсь, но обещать не стану, все же…
– Понимаю, от вдохновения зависит. Подгонять вас не стану, работайте спокойно.
– А можно нескромный вопрос? Почему вы меня пригласили?
– Объяснить капризы беременной женщины даже она сама не в состоянии. Все, идите. Но если я вдруг вам нужна буду, то в любое время…
– Спасибо, я понял. До свидания.
Выйдя из дома, он пару минут просто стоял, буквально придавленный свалившейся на него ответственностью. А затем глубоко вздохнул и не спеша пошел домой. То есть сначала не спеша, а затем, вспомнив о том, что скоро ему доставят проигрыватель, резко шаги ускорил. А двое сидящих на лавочке у соседнего дома мужчин обменялись взглядами и один из них заметил:
– И этого озадачила. Что-то долгохонько он очухивался.
– Она такие задания дает, что ты бы до вечера тут стоял с опухшей головой, – ухмыльнувшись, ответил второй.
– И хорошо, что не нам эти задания… Хотя товарищ Поленова тоже не сахар… кстати, ты не знаешь, когда она вернется?
– Говорят, ей полковника присвоили, она теперь всё управление принимает – а это дело не быстрое.
– Управление? Дарье Михайловне?
– Ну да, Сергеев-то сейчас на Украине борьбу с бандитами возглавляет… так, а это что за гражданин к нам в гости зашел?
Густав V был хорошим королем, даже очень хорошим – для Швеции. Например, хотя большевиков он буквально ненавидел, приносящие пользу стране отношения с ними старался поддерживать хорошие – и, хотя послицу Сталина (товарищ Афанасьев ему как-то сказал, с чем это слово ассоциируется у русских, и иначе он ее даже мысленно не называл) терпел с трудом, благодаря другим русским это было делать нетрудно. И благодаря уже некоторым шведам, а особенно – Густафссонам, через которых уже проходило три четверти очень выгодной для Швеции торговли. Всей торговли, не только с Советами – но основой этой торговли были как раз русские контракты.
Поэтому когда товарищ Афанасьев предложил шведскому правительству и связь телефонную с Москвой выстроить самую современную, король это предложение поддержал. Поначалу узел связи располагался только в русском торговом представительстве, но в начале года началась прокладка специального кабеля и в резиденцию правительства, и в резиденцию самого короля. Но работа эта была не самой простой, все же для прокладки кабеля приходилось и улицы Стокгольма перекапывать, так что для прямых разговоров с Москвой (причин для которых с каждым днем становилось все больше) члены правительства, а чаще лично Густав, «заходили в гости» к Егору Дементьевичу. Причем именно король чаще всего этим занимался просто потому, что русский торгпред считался приятелем короля, и его визиты в торгпредство как бы не связывались с «политикой» – по крайней мере «официально».
Но двадцать третьего мая король посетил торгпредство уже по официальной причине, по переданной ему просьбе советского правительства – а спустя час после разговора с Москвой он пригласил к себе уже посла британского:
– Добрый день, я очень рад, что вы так быстро откликнулись на мое приглашение. К сожалению, иных причин для радости я найти не могу: Советское правительство попросило меня передать вам, что
