нет никакого греха. Напротив, я считаю, что именно
способность испытывать сомнения, но потом преодолевать их и анализировать все противоречащие друг другу идеи, чтобы прийти к сбалансированному решению, и определяет настоящего лидера и истинное лидерство.
В своей книге я попытался дать более грандиозный и более сложный портрет Черчилля, никак не принижая масштаб его личности.
Давайте предположим, что Уинстон во время обсуждения этих важнейших вопросов действительно сказал то, что думал. Он ведь отлично знал, что каждое его слово будет отражено в протоколах всерьез и навсегда.
Документы, связанные с заседаниями военного кабинета в конце мая 1940 года, не оставили у меня сомнений, что в то время, когда Британия могла потерять 90 % своей армии, Уинстон постепенно пришел к мысли, что, если британская независимость будет гарантирована, нужно всерьез рассмотреть возможность мирных переговоров с нацистской Германией, сколь бы отвратительным ему это ни казалось. Он знал, что требования Гитлера будут ужасными: окончательное закрепление захвата Центральной Европы и Франции, возврат ряда германских колоний, перешедших Британии после Первой мировой войны. Цена была чудовищной, но мирные переговоры казались более приемлемым выходом, чем нацистское вторжение и возможная оккупация, чем флаг со свастикой над Вестминстером и Букингемским дворцом.
Если внимательно проанализировать лексикон Уинстона во время тех майских дебатов, становится заметным постепенный отход от позиции «победа любой ценой» и сближение с идеей переговоров. Вспомните, ведь в те дни он под запись не раз говорил, что «рассмотрит» возможность мирных переговоров, будет счастлив «обсудить» ее, «благодарен» за возможность выйти из текущей ситуации путем переговоров, если будут удовлетворены основные условия, и даже готов пойти на «уступки [британских] территорий [Мальты и ряда африканских колоний]». На заседании военного кабинета он говорил, что готов даже смириться с «господством Гитлера над Центральной Европой». По совету комитета обороны он рекомендовал Франции принять мирный договор, если таковой будет предложен, при условии, что Франция не будет использоваться в качестве плацдарма для атаки на Британию. Дневники Чемберлена написаны языком более колоритным и реалистическим, чем сухие протоколы секретаря кабинета. Чемберлен же писал, что Черчилль был готов «с руками оторвать» мирное соглашение, если в нем окажутся учтены основные условия. Доказательством тому может служить факт, что он позволил провести в Лондоне секретную англо-итальянскую встречу между Галифаксом и послом Бастианини 25 мая, если она не станет достоянием общественности. На этой встрече однозначно обсуждался вопрос мирного соглашения с Гитлером при условии посредничества Муссолини. После нее Черчилль официально позволил Галифаксу составить проект обращения и передать его итальянскому послу для обсуждения условий мирного договора, включающего Британию и Францию. Все это очень серьезные уступки для человека, который никогда всерьез не думал о мирных переговорах.
Я считаю, что к 27 мая основные разногласия были связаны не с тем, следует ли заключать сделку в принципе, а с тем, когда. Уинстон был убежден, что его правительство сможет добиться гораздо лучших условий после того, как германское вторжение в Британию провалится. Галифакс и Чемберлен полагали, что наилучший момент для этого уже наступил: пока что у Британии была хотя бы армия. Спор, от исхода которого зависела судьба всего мира, велся несколько мучительных часов.
Всем лидерам нужна удача – и удача совершенно определенная: время, соответствующее их талантам.
Уинстон не был приспособлен к мирным временам. Он обладал талантом, необходимым в периоды кризиса, когда нужны были отвага и смелость, готовность идти на риск и недооценивать степень этого риска. Другие люди справедливо опасались бы последствий своих решений, он же шел напролом – и поступал так всю жизнь. Он просто не понимал страхов, терзавших других. Дерзость – качество, свойственное многим великим лидерам, но оно часто ведет к бесчестью и позору. Разница всегда заключается в том, прав ли этот лидер.
В конце мая 1940 года Черчилль после долгих колебаний, раздумий и волнений, после бессонных ночей и путаницы в мыслях, когда он говорил одно, а потом совершенно другое, после безумных кульбитов, способных вывести из себя кого угодно, после душевных исканий, сосредоточенного внимания и слушания, взвешивания всех вариантов, черной депрессии и безмолвия сумел обратиться к нации и найти слова, закаленные в горне сильнейших сомнений. И он выбрал верную сторону истории.
Он оказался прав.
События мая 1940 года стали звездным часом этого человека. В первые хрупкие недели своего премьерства, когда он прошел испытания, которые суждены немногим лидерам, он открыл в себе ранее неизвестные качества. И качества эти служили ему всю войну, обеспечив место в пантеоне истинного величия.
В том мае Уинстон Черчилль стал Уинстоном Черчиллем.
Благодарность
Я посвящаю эту книгу моему отцу, который сражался во время Второй мировой войны и на Тихом океане, и на итальянском театре боевых действий. Он всегда был истинным поклонником Черчилля, хотя в детстве я никак не мог понять почему. Надеюсь, моя книга ему понравилась бы.
Фонд Черчилля оказал мне неоценимую поддержку при работе над этим проектом. Особую благодарность мне хотелось бы выразить семье Черчилль. Я благодарен архивам Черчилля за возможность получить доступ к этому потрясающему собранию документов.
Хочу поблагодарить моего серьезного и сурового первого редактора, Джейн Паркин, которая помогла привести текст в порядок, придала ему четкость и упорядоченность. Я благодарен целой команде издательских редакторов: Джоэлу Риккетту и Дэниелу Крюи из Viking, Джонатану Джао и Роджеру XXХ из HarperCollins.
Хочу также выразить благодарность моему литературному агенту Дженнифер Джоэл из ICM Partners. Я благодарен за поддержку Working Title Films, Universal Pictures и Focus Features.
И, конечно же, величайшая моя благодарность моему героическому исследователю, Ребекке Кронши. Я в неоплатном долгу перед ней. Только благодаря ее бессонным ночам и готовности рыскать по архивам эта книга стала такой, какой вы ее видите.
* * *
Примечания
1
Выступление Лео Эмери на норвежских дебатах. Hansard, Conduct of the War, HC Deb Series 5, 7 May 1940, vol. 360, cc.1140–1151.
2
R. R. James (ed.), Chips: The Diaries of Sir Henry Channon (Weidenfeld & Nicolson, London, 1993), p. 245.
3
Arthur Greenwood: Hansard, Conduct of the War, HC Deb Series 5, 7 May 1940, vol. 360, cc.1171–1172.
4
Admiral Sir Roger Keyes: ibid., cc.1127–1128.
5
Clement Attlee: ibid., cc.1093–1094.
6
