— Дело в том, что мне необходимо побывать в Голдентриле и самому осмотреть его до того, как ваши ищейки там всё перевернут вверх дном.
— А вы-то что будете искать?
— Кое-что, что кажется мне важным.
— Сколько же в вас энергии, мистер Холмс! Дело закончено, а вы всё что-то ищете!
— Я не хотел бы говорить о своих гипотезах, пока они не получили подтверждения. Если я найду то, что ищу, то непременно передам в Скотланд-Ярд, если нет, то для вас ситуация не изменится, а для меня обернется лишь пустой поездкой.
— И вам нужно мое письменное разрешение?
— Именно!
— Черт возьми! Как только у вас, мистер Холмс, появляются ко мне просьбы, у меня сразу же возникает чувство, что я нарушаю закон. Как вы это объясните?
— Понятия не имею! Так я получу бумагу?
— Извольте. Но, я надеюсь, мне не надо говорить о той ответственности, которую я беру на себя?.. На какой день дать разрешение?
— На пятницу.
— А сегодня ведь понедельник? Почему бы вам не начать проверять ваши гипотезы прямо завтра?
— Завтра и в следующие два дня я буду занят другими делами.
Он быстро написал на официальном бланке несколько слов и поставил размашистую подпись.
— Что ж, берите бумагу, но постарайтесь без неожиданностей дело и так не назовешь гладким!
— До свидания, Лестрейд. Спасибо за разрешение, и не говорите о нем мисс Лайджест, когда она приедет.
— Я заинтересован в том, чтобы всё осталось в тайне, не меньше вас. До свидания, мистер Холмс.
Покинув Скотланд-Ярд, я отправился на почту, где составил короткую телеграмму для Элен и отправил ее экстренной доставкой. Этот и весь следующий день и провел, занимаясь рутиной, но в моих мыслях царило приятное оживление.
В назначенный день и час я явился в Скотланд-Ярд, и Лестрейд уже ожидал меня. Мне прежде в связи с моей сыскной практикой довольно часто приходилось давать свидетельские показания, и эту сторону своей деятельности я до сих пор терпеть не могу. Однако пришлось, как всегда, смириться с неизбежным и в течение почти двух часов давать очевидные ответы на предсказуемые вопросы, а затем написать еще нечто вроде отчета о том, что с моей стороны предшествовало поимке мистера Флоя. Единственным утешением было то, что мои умозаключения, хоть и несколько запоздало, представляли какуюто ценность для нашей удивительно прямолинейной полиции…
Когда Лестрейд уже дочитывал написанное мною, в коридоре послышались знакомые шаги, а затем раздался короткий стук в дверь. Лестрейд произнес короткое «Войдите!», и Элен появилась на пороге… Каждый раз я видел ее словно впервые и каждый раз испытывал восторг. Она вошла, и все вокруг стало лишь каким-то малозначащим дополнением, а я, к своей радости, заметил вспыхнувший теплый блеск в ее синих глазах, когда она увидела меня.
— Здравствуйте, джентльмены! — сказала она, чуть улыбнувшись в своей обычной сдержанной и слегка ироничной манере. Надеюсь, я вовремя?
— Доброе утро, мисс Лайджест, — ответил Лестрейд, — впрочем, уже почти полдень, так что добрый день. Вы вовремя. Садитесь на этот стул… А вы можете быть свободны, мистер Холмс. Вы здесь все отлично описали. Если понадобитесь, мы вас известим… Располагайтесь, мисс Лайджест, а я принесу бумагу.
Он поспешно удалился в смежное помещение, а я встал напротив Элен и дождался ее взгляда:
— Надеюсь, мисс Лайджест, я буду иметь удовольствие поговорить с вами сегодня? — сказал я.
— А когда и где вы предпочли бы иметь это удовольствие? — улыбнулась она, не сводя с меня своих внимательных глаз.
— Скажем, в половине второго в парке, который находится в конце этой улицы.
— Хорошо. Ждите меня там, а я постараюсь не опоздать.
— Тогда до встречи!
Она кивнула, и я вышел прежде, чем Лестрейд вернулся из соседней комнаты.
В парке было свежо и прохладно, и я с удовольствием прошел по его дорожкам, спасаясь от уличной жары. Где-то неподалеку были слышны детские голоса. Я купил себе газету, сел на скамейку и стал ждать.
Элен появилась немного позже назначенного срока и прежде, чем я успел подняться ей навстречу, жестом указала мне оставаться на месте, а сама села рядом.
— Отвратительная жара! Просто невозможно дышать, и это в середине сентября! — ее лицо стало серьезным, когда она посмотрела на меня из-под своей простой бежевой шляпы, и от близости этих знакомых черт у меня перехватило дыхание.
— Я рада вас видеть, мистер Холмс. Знаете, мне вас очень не хватало в эти прошедшие дни… После смерти отчима я ведь ни одного дня не была одна, зато теперь живо ощутила гнёт одиночества, а тут еще и Келистон… Вчера они с Мэри объявили о том, что собираются пожениться.
— Этого следовало ожидать.
— Я и ожидала, а они, должно быть, решили объявить о помолвке лишь после того, как мои дела разрешатся.
— И они хотят уехать?
— Да. Келистон скопил немного денег, и они намереваются открыть свою галантерейную лавку здесь в Лондоне. Так что мне придется искать себе новую горничную и нового дворецкого.
— А как ваше лицо, мисс Лайджест?
— Как видите, неплохо. Я уже почти забыла об этом.
— Лестрейд занес в протокол допроса то, что касается полученной вами раны?
— Да, он спрашивал об этом и дословно записал все мои слова… Эти допросы — ужасно мучительное испытание: я несколько раз говорила об одном и том же, а потом мне еще и задавали вопросы.
— Тогда ни слова больше о деле! Поговорим лучше о чем-нибудь другом!
— О, да! — встрепенулась она и раскрыла свою сумочку, ту самую, которую несколько дней назад я опорожнил на ее столе.
— Пора, наконец, заняться вашим гонораром, мистер Холмс. Вот чек, выписанный на ваше имя. Сумму впишите сами и не скупитесь. Ваша работа стоила того, чтобы быть хорошо оплаченной, и скромность здесь неуместна… В чем дело? Почему вы улыбаетесь?
— Господи! Вы подумали, что я намекаю на это! Вы ошиблись, дорогая мисс Лайджест!
Она настойчиво протянула мне чек:
— Это неважно, мистер Холмс — мы все равно должны решить вопрос о вашем вознаграждении. Это одна из причин, по которым я приехала в Лондон!
— Зато такой причины нет среди тех, по которым я сижу сейчас рядом с вами! Может быть, в тот момент, когда я предложил встретиться, вы сразу и приписали мне денежный мотив?
— Нет, — смутилась она, — простите, если я вас обидела.
— Вы меня не обидели. Просто я не хочу брать деньги за общение, которое доставило мне неописуемое удовольствие. Думаю, поставить сумму на чеке вам было трудно по той же причине.
— Вы правы… Но ваш труд!..
— Вы потратили на меня больше средств, чем я — сил на ваше дело. Так что уберите чек и вручите его Келистону в качестве свадебного подарка.
— Вы опять поражаете меня! — проговорила Элен, и ее глаза снова стали болезненно блестящими. — Когда мне начинает казаться, что я знаю и понимаю вас, ваша натура обнажает всё новые качества, и я вижу, какими недалекими были мои догадки. Это восхищает и немного пугает меня, потому что я хотела бы знать вас лучше.
— Что ж, это мне льстит, и у вас есть такая возможность.
— Что вы имеете в виду?
— То, что у нас впереди несколько дней на беспрепятственные встречи, ведь вы остановились в отеле и не собираетесь домой ни сегодня, ни завтра.
— Как вы узнали? — изумилась она.
— Открывая и закрывая сумочку, вы несколько раз показали мне багажную квитанцию, — улыбнулся я. — Очевидно, что вы привезли с собой личные вещи и отправили их в отель. Вряд ли вы стали бы делать это, если бы приехали на пару часов.
— Вы совершенно правы! — рассмеялась Элен.
— Вчера я получила вашу телеграмму, а потом повестку из Скотланд-Ярда, в которой говорилось о допросах в течение нескольких дней. Понятия не имею, почему нельзя расспросить меня обо всем сразу и для чего нужно изо дня в день повторять одно и то же. Но тут я не могу ничего изменить и поэтому решила провести эти дни в Лондоне, тайно надеясь, что, может быть, вы разделите мое общество.
— Ваши надежды сбываются.
— А ваши?.. — она обратила на меня взгляд, словно и не пытаясь скрывать прозвучавшей двусмысленности, а потом по своему обыкновению расставила все на свои места. — Вы предложили встретиться, чтобы поговорить, а минуту назад сказали, что у вас было несколько причин на это. Так каковы же они?
— Одна из них это мое намерение угостить вас завтраком, — улыбнулся я, — тем более что сейчас для этого сразу два повода: совершенно очевидно, что вы еще не успели позавтракать, и, кроме того, вы явно не были там, куда я собираюсь вас пригласить. Здесь недалеко есть отличный ресторанчик — французские булочки, крольчатина под белым соусом и розовый ликер там выше всяких похвал…
— Вы пожалеете о своем предложении, когда я закажу себе сразу несколько этих самых булочек, вашего хваленого кролика, пару закусок и целую чашку взбитых сливок на десерт, — рассмеялась она.
