Кроме того, была еще причина, почему Кейла была неуверенна в том, стоит ли открываться Джессике… эта причина была с ней с тех пор, как она себя помнила.
Страх.
Ее чувства были настолько сильны, что пугали ее… ужасно. Неужели она еще способна была на чувства, что росли у нее в груди? Неужели внутри ее разбитого сердца осталось что-то, похожее на любовь? Или жизнь в рабстве, непрерывные страдания, грязь человеческих душ, отняли у нее способность просто тихо греться в лучах чистой любви? Может ли она доверять кому-то так, как она хотела верить Джессике?
Вздохнув, Кейла поняла, что ответов на эти вопросы ей ждать не от куда. Только время скажет, сможет ли она выдержать такие чувства. Она будет наблюдать за Джессикой, чтобы понять, сможет ли девушка разделить с ней ее любовь. И если сможет, то так тому и быть. А сейчас ее друг страдал жестоким похмельем, и ей предстояло отвлечь ее от горестных мыслей.
Усмехнувшись, Кейла скатилась в воду и наполовину шагом, наполовину вплавь поспешила к берегу. Неохотно выбравшись из воды, женщина насухо вытерлась, натянула на себя чистую одежду и пошла к двери.
Джессика проследила за ее удаляющейся спиной, еще ошеломленная, с лицом, залитым сильнейшим румянцем. – О, Боже! – выдавила она из себя через некоторое время. Разум все еще был погружен в восхитительное зрелище, которое только что воочию видела Джес. Но теперь Кейла ушла, и пора возвращаться в комнату, чтобы не столкнуться в дверях с темноволосой женщиной.
– Точно… пора… – Ее тело было все еще как ватное, кровь неистово пульсировала в каждой жилке… особенно в некоторых местах. Она ощущало теплую влагу между ног, раньше такого не было, но она знала, откуда это взялось. Желание было слишком сильно и требовало удовлетворения. С трудом переставляя непослушные ноги, Джессика двинулась в комнату.
По дороге обратно пришел в себя разум. – Ну вот, и стоило так терзаться и пропустить такое удовольствие?
Джессика безучастно мотнула головой. У нее перед глазами все еще была Кейла, вода омывала ее стройные ноги, забиралась во впадинку пупка и достигала груди с темными сосками на бронзовой коже.
– И как теперь я буду смотреть ей в глаза, – простонала она, представляя, что бы она могла делать с великолепным подтянутым нагим телом Кейлы, воображение никак не унималось. Она снова тряхнула головой, безуспешно пытаясь отогнать образы, толпами роившиеся в ней. – Это будет чересчур сложно!
Не желая рушить положительные эмоции, ее воображение одернуло себя и престало мучить Джессику. Обрадовавшись, девушка попыталась унять жар, все еще бушующий в ее молодом теле. Зардевшись, Джессика увидела, что ее одежда влажная от желания.
– Господи, хотела бы я знать, о чем она там говорила сама с собой , – задумалась Джессика. Глазок позволял наблюдать за купальней, но не давал расслышать ни звука, уж слишком толстыми были стены. – Она выглядела обеспокоенной. – внезапная мысль потрясла ее. – Ты же не думаешь, что она заметила твои чувства? В смысле, вчера ты была пьяна, может, сболтнула чего лишнего, а теперь не помнишь?
Она мысленно вернулась в ту ночь и перебрала все события. Было несколько мгновений, когда Джессику заворожила привлекательность Кейлы, но ничего откровенно наводящего на мысли о ее чувствах она не делала. – Нет, заверил ее разум через несколько минут, – Она не могла догадаться. Наверное, ее тревожит что-то другое.
– Может моя мать ей сказала что-то, – размышляла девушка. – Может, Кейла не все мне рассказала?
– Не исключено. Но об этом можно подумать и позже. Возвращайся в свою постель, прежде чем появится Кейла и обнаружит твою пропажу. И, ради Бога, постарайся выглядеть хоть немного несчастной! Должно быть похоже, что ты страдаешь тяжелейшим похмельем, помнишь?
– Точно… похмелье. Так или иначе, а головная боль прошла, интересно, как?
– Она прошла совершенно естественно, – отозвался разум, – сама собой.
– Правда? А я думала, что буду весь день мучиться.
Болезненные пульсации снова постучались в виски. – Вот, – получите ее обратно, – коварно сказал разум, – Довольна?
Джессика снова схватилась за голову и вздохнула. – А вот это уже было не обязательно. – пробормотала она. – я и так спешу. – Она открыла потайную дверь и нырнула в кровать. – Знаешь, а с тобой не легко.
Ее разум согласно кивнул.
Остальную часть дня Джессика спокойно учила Кейлу играть в нарды. Женщина, как обычно, схватывала все на лету. Девушка весьма преуспела в симуляции похмельного синдрома, особенно, когда заметила, что это умиляет Кейлу. Она так долго оплакивала свою несчастную больную голову, что Кейле пришлось нежно помассировать ее, облегчая боль, от чего Джессика получила несказанное удовольствие.
Нежные прикосновения ее длинных чувствительных пальцев, пробегающих по ее волосам, нежно, но настойчиво надавливающих то здесь, то там, расслабляли и почти погрузили ее в сон. В этот раз она не так бурно реагировала на касания женщины, а тихо и спокойно впитывала в себя нежность ее темноволосого друга. Ее необузданное воображение на сей раз покорно молчало, позволив просто наслаждаться близостью женщины, которая так искренне пыталась облегчить ее страдания.
Джессика заметила, что в Кейле что-то изменилось, забавно, ведь Кейла тоже заметила перемену в Джессике. Девушка задумалась, но решила, что это никак не связано с ее надеждами. Наблюдая краем глаза за Кейлой, Джессика пыталась найти хоть малейший намек на то, что женщину влечет к ней. К сожалению, Кейла тоже наблюдала за ней с той же целью, поэтому ни та, ни другая так ничего и не поняли.
Как только Кейла ушла, и девушка осталась одна, ее воображение разыгралось с новой силой, снова и снова возвращаясь к купанию Кейлы. Картины были настолько яркими, что Джессика опять почувствовала прилив желания, ведь это было именно оно, как Джес могла судить из книг, что читала. Проблема была в том, что она понятия не имела, что с ним делать… и это только приводило ее в замешательство.
Лежа в темноте, солнце уже давно скрылось за горизонтом, наполнив комнату сумраком, разбавленным только фантазиями о Кейле, Джессика застонала и попыталась расслабить свое возбужденное тело, сон, естественно не шел. Пожар, который несся со страшной силой по ее венам, не хотел затухать без борьбы. Нахмурившись на потолок, Джессика решила, что во всех ее бедах виновны воображение и ее вездесущий разум.
– Обязательно нужно было идти смотреть на нее? – процедила она сквозь сжатые зубы. – Теперь вот что происходит.
– Можно подумать, у тебя был большой выбор, – быстро возразил разум, – искушение было слишком велико. Рано или поздно это все равно произошло бы. – он замолчал, а потом добавил с усмешкой. – Ты всегда можешь поехать в деревню и попросить разносчицу показать тебе, как избавиться от этого напряжения…
