– Куда мы направляемся? – спросил Крисп, не отставая от хозяина.
– В Зал девятнадцати лож.
– Девятнадцати чего? – Крисп подумал, что ослышался.
– Лож, – повторил Яковизий.
– А почему он так называется?
– Потому что вплоть до последнего столетия люди на пирах ели лежа, а не сидя в креслах, как мы сейчас. Только не спрашивай почему, я и сам не знаю. Может, для того, чтобы блевать было легче. Там давно уже нет ни единого ложа, но название как-то прижилось.
Они объехали вокруг декоративной стойки с ивами. Крисп увидел массу факелов, горящих перед большим квадратным зданием, вокруг которого туда-сюда сновали люди.
– Нам сюда?
– Точно. – Яковизий прикинул количество лошадей и паланкинов, стоявших у стены. – Мы вовремя – не слишком рано и не слишком поздно.
Конюхи в шелковых одеждах, искусно подобранных по цветовой гамме, увели лошадей. Крисп пошел за хозяином по широкой и пологой лестнице в Зал девятнадцати лож.
– Красивый камень, – заметил Крисп, разглядывая мрамор в свете факелов.
– Ты серьезно? – сказал Яковизий. – А мне зеленые прожилки в белом мраморе всегда напоминают о вонючем сыре.
– Мне такое и в голову не пришло, – искренне удивился Крисп, хотя не мог не признать сравнение подходящим. Но сам он до такого точно не додумался бы. Благодаря своему желчному нраву Яковизий воспринимал окружающий мир довольно своеобразно.
Слуга в облачении еще более роскошном, чем у конюхов, низко поклонился, увидев Яковизия, и, повернувшись, громко возвестил:
– Высокочтимый Яковизий!
Представленный таким образом, Яковизий важно – насколько позволяла явственная пока хромота – вплыл в залу. Крисп, чье низкое положение лишало его привилегии быть представленным, зашагал следом.
– Яковизий! – Петроний поспешил пожать аристократу руку. – Ты замечательно потрудился для меня в Опсикионе. Благодарю. – Севастократор не пытался понизить голос. Присутствующие начали поворачивать головы, желая взглянуть, кто же удостоился таких принародных похвал.
– Спасибо, ваше высочество, – сказал Яковизий, на глазах преисполняясь самодовольства.
– Как я уже сказал, ты заслужил мою благодарность. Отличная работа. – Петроний было пошел дальше, но внезапно остановился. – А тебя зовут Крисп, не так ли?
– Да, ваше императорское высочество, – ответил Крисп, пораженный и довольный тем, что Севастократор помнит его имя после одной краткой встречи, состоявшейся год назад.
– Так я и думал. – Петроний тоже выглядел довольным собой. Он повернулся к Яковизию. – Ты, насколько мне известно, привез из Опсикиона еще одного парня – Мавра, по-моему. Сына Танилиды.
Яковизий кивнул.
– Привез.
– Так я и думал, – повторил Петроний. – Приведи его как-нибудь при случае с собой, ладно? Буду рад на него взглянуть. К тому же… – Севастократор цинично улыбнулся, – его мать богата, и я не хочу, чтобы она на меня сердилась, так что знакомство с ним поможет мне снискать ее благосклонность.
Петроний отошел к другим гостям. Яковизий проводил его взглядом.
– Все-то он знает, – задумчиво сказал аристократ, больше себе самому, чем Криспу. – Интересно, кто из моих людей разболтал ему о Мавре? – Кто бы это ни был, Крисп не завидовал бедняге, если хозяин его высчитает.
По-прежнему бурча себе под нос, Яковизий похромал за вином.
Вытащил серебряный кубок из большого резервуара со снегом, выпил и потянулся за следующим. Крисп тоже взял кубок. Прихлебывая на ходу, он обошел вокруг стола, уставленного закусками. Заморил червячка ломтиком вареного баклажана и парой маринованных анчоусов. Но наедаться не стал: он хотел отдать должное предстоящему ужину.
– Ваша умеренность делает вам честь, молодой человек, – сказал кто-то за спиной, когда Крисп после краткой остановки отошел от стола с закусками.
– Прошу прощения? – Крисп повернулся и быстро добавил:
– Святой отец. Пресвятой отец! – поправился он; жрец, или, скорее, архиепископ, заговоривший с ним, был одет в мерцающую золотыми нитями рясу со знаком Фоса – солнцем, – вышитым по синему шелку на груди.
– Не за что, – ответил священнослужитель. Его узкие лисьи черты напомнили Криспу о Петронии, хотя они были менее резкими и тяжелыми, чем у Севастократора. – Просто на таких пиршествах, – продолжал жрец, – где царит обжорство, встретить человека столь воздержанного удивительно и приятно.
– Я просто собирался стать обжорой чуть позже, – ответил Крисп, надеясь, что он правильно понял слово «воздержанный», и объяснил, почему так скромно приложился к закуске.
– Вот те на! – Священник запрокинул голову и рассмеялся. – Ладно, молодой человек, ценю вашу откровенность. Это качество, вы уж мне поверьте, на таких мероприятиях еще более редко, чем воздержанность. По-моему, прежде я вас не видел. – Жрец выжидающе умолк.
– Меня зовут Крисп, пресвятой отец. Я конюх Яковизия.
– Рад знакомству, Крисп. Поскольку мои синие сапоги тебе явно ни о чем не говорят, позволь представиться: меня зовут Гнатий.
Лишь один Автократор имел право носить сплошь алые сапоги – и лишь один жрец обладал привилегией носить сапоги сплошь синие.
До Криспа наконец дошло, что он запросто болтает со вселенским патриархом Видесской империи.
– П-пресвятой отец, – заикаясь, выдавил он и поклонился. Но даже склоняя голову, почувствовал прилив гордости – видели бы его сейчас односельчане!
– Не надо формальностей, по крайней мере здесь – я ведь тоже пришел сюда полакомиться хорошим ужином, – с легкой улыбкой промолвил Гнатий. И вдруг его лисьи черты заострились. – Крисп?
Я все-таки слыхал твое имя прежде, но от кого? Не от игумена ли Пирра?
– Очевидно, пресвятой отец. Игумен был так добр, что пристроил меня на работу к Яковизию, – ответил Крисп.
– И это все? – не унимался Гнатий.
– А что еще? – Крисп прекрасно знал, что еще, но Гнатию, если тот не в курсе, рассказывать не собирался.
– Да кто ж его знает? – Патриарх тоненько хихикнул. – Там, где замешан Пирр, возможны любые чудеса. И не только возможны, но даже вероятны. Ладно, юноша, не обращай внимания. Вероятные вещи не обязательно происходят на самом деле. Не обязательно.
Приятного тебе вечера.
Бритый череп Гнатия, шествовавшего своим путем, сиял в свете факелов, точно один из позолоченных куполов, венчающих храм Фоса. Крисп одним махом заглотнул оставшееся в кубке вино и пошел к большому резервуару со снегом за следующим. Несмотря на холодное вино, он весь вспотел. Патриарх по долгу службы человек Автократора. Хорошо, что у Криспа хватило ума держать язык за зубами. Расскажи он Гнатию про сновидение Пирра… Возможно, ему не удалось бы сегодня вернуться в дом к Яковизию целым и невредимым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
