не можешь быть в двух местах одновременно.
– Но может наследник Даэров, – резонно возразил Огонь.
– Он не пройдёт, сгинет, человеческая магия слишком слаба, – пропела Вода.
– Не путай обычного человека и наследника рода, все поколения которого оберегали земли своей защитной магией, – раздражённо отозвался Огонь. – Его магия его защитит при переходе на нижний уровень, а мы поможем. Если он здесь, недалеко, то мы сможем с ним связаться.
– Но для этого нам придётся отдать те крупицы магии, что в нас остались! Мы растворимся в ткани мироздания, – пискнула Вода, которая, видимо, совсем не была довольна всем этим планом.
– У нас нет выбора, – прозвучал детский голосок Воздуха. – Только так мы сможем исправить свою ошибку. – Остальные замолчали, видимо, смиряясь с собственной участью, и теперь обратились лично ко мне: – Тебе нужно возродить источник, а мы позаботимся об остальном.
– Вас может не стать, – тихо заключила я. – Мне жаль.
– Не стоит нас жалеть, дитя, мы лишь несём ответственность за свои же действия, – откликнулся Огонь. – Но мы не можем уйти, не ответив на твой самый главный вопрос. Ты спрашивала о Киане.
Я подалась ближе, хотя от расстояния ничего бы не изменилось – голоса звучали в моей голове, просто уж слишком интересной была для меня информация. И я должна передать её Риону, чтобы он точно знал о судьбе своей горячо любимой сестры.
– Киана тоже была такой, как ты, – продолжила Земля мягко. – Но она не справилась, не смогла возродить силу источника, видимо, силы в ней было не так много, как в теле Дейры. Отдав всю магию, она иссушила своё тело, оно уже было нежизнеспособно, а душа еле-еле теплилась на грани миров, вот-вот грозя уйти. Мы спасли её и дали выбор. И она выбрала, но не этот мир, а другой.
– Что вы хотите этим сказать?
– Она выбрала твой мир, – изумил меня Огонь. – Жизнь с чистого листа, вдали от королевских регалий, ответственности и договорного брака. И мы удовлетворили её желание.
– Возможно, поэтому Дейра так легко смогла установить связь с тобой, потому что грань между твоим миром и этим была нарушена Кианой, вполне возможно, что образовалась брешь, – продолжил размышлять Воздух.
– Но если ты не справишься, мы уже не сможем вернуть тебя из-за грани, так как сами будем на грани растворения, – предупредила Вода.
– Ей это не понадобится. Она справится, – ласково отозвалась Земля. – Её держит сильнее всех нитей любовь. Точнее, связь, что образовалась между её душой и душой юного короля.
На щеках вспыхнул румянец. Они видят даже такое? Хотя что взять со Стихий, которых считали богами.
– Я смогу связаться когда-нибудь с Кианой? Мне бы хотелось с ней поговорить.
– Ты уже с ней знакома. Она ведь сама нашла тебя, когда ты начала видеть сны.
Видеть сны и писать роман… В голове щёлкнуло. Это действительно так! Ника! Мой соавтор! Она ведь чувствовала этот мир даже лучше, но именно она обратилась ко мне с предложением соавторства, чтобы написать другую историю, но при этом над «лором» мира мы активно работали вместе, более того – она словно больше вкладывалась в него, зная такие детали, о которых я даже не подумала бы.
– Иди же, – подтолкнули меня Стихии, и я понимала, что медлить больше нельзя.
Сами они тоже словно растворились, ушли… и я понимала куда. К Риону.
Я знала, куда меня отправляют Стихии. На середину озера, туда, где вихрились водовороты. Я сжимала и разжимала кулаки, пока медленно пробиралась по каменному дну к центру. Непонятная вибрация охватывала всё мое тело и распространялась сильнее, пока я приближалась к водовороту. Когда до него оставалось меньше четверти метра, я набрала в грудь побольше воздуха и сделала последний, решающий шаг.
И тут же провалилась в бесконечный, глубокий поток, который вновь закружил меня. Но на этот раз я его не боялась, я была к нему готова. Я готова была отдать всю магию, что бурлила во мне и не давала покоя последние недели. Магию, что умножалась и разрасталась в теле Дейры, но от которой она так опрометчиво отказалась.
Я от неё не отказываюсь. Я её отпускаю, дарю свободу, ведь этой магии так тесно в человеческом теле. Она словно в тюрьме, в клетке, которую я сейчас открыла своим ключом – добротой, искренностью и чистыми помыслами.
Я не хочу захватить этот мир, я не желаю для себя славы и богатства. Я всего лишь хочу, чтобы люди если и умирали, то от старости, с улыбкой на губах, принимая смерть на равных. Чтобы дети рождались и от их криков содрогалось любое зло. Чтобы радуга всегда появлялась после дождя на чистом, голубом небе. Чтобы тьма и обида не властвовали над людьми.
И чтобы Рион был счастлив.
Столько желаний и все связаны не со мной. Магия искрилась на кончиках моих пальцев, смешивалась с частичками воды и те взрывались феейрверками, наполняя источник живительной силой.
Мысли затихали. Я погружалась в сон, пространство вокруг было желеобразным, но таким тёплым и мягким, что я начала засыпать. И я понимала, к чему это ведёт – магия уходит от меня, тело разрушается под действием источника и душа готовится покинуть тело.
Но всё это стало казаться таким незначительным. Главное, что источники возродятся и мир снова сможет дышать свободно. А Рион… Он ещё будет счастлив. Уже не со мной.
И вдруг я увидела её – Киану-Нику. Она словно тоже заметила меня, мы даже обменялись взглядами – возможно, я просто снилась ей, а мне лишь чудился её образ перед тем, как я перейду за грань. Вот только её спасли Стихии, а меня спасать будет некому. Стихии отдадут свои силы Риону.
Сколько прошло времени? Кажется, я в этом источнике целую вечность. Вокруг по-прежнему цветная от фейерверков вода, и я всё меньше чувствую этот мир.
«Спасибо… спасибо… спасибо…» – мерещился мне шёпот вокруг. Частички воды начали обступать меня, колоть тело, впиваться в кожу, казалось, из меня вырывают куски плоти. Так невыносимо горячо! Вот тебе и благодарность от Стихий.
Впрочем, всё это уже становится неважным. Даже боль начинает отступать и притупляться вместе с магией, которая всё отдаляется от меня, а я погружаюсь на дно озера. Стихийной силы во мне больше не осталось, и теперь тело ощущалось иначе.
Прощай, Рион…
Я прикрыла глаза. И в этот же миг почувствовала, как что-то хватает меня и с непреодолимой силой тащит наверх. Мысли путаются, я не могу соображать, но лишь чувствую, каким болезненным становится первый
