Шли недели; Бэллард продолжал злиться из-за инцидента, происшедшего на приеме, но в то же время был доволен: теперь у него есть причина отложить свадьбу. Пока маркиз не пришлет ему подобающее приданое, он не станет брать на себя никаких обязательств.
Вначале он решил, что больше не пойдет с Селестой ни на какие вечеринки, но новых вечеринок просто не было. Как видно, жены офицеров, понимая, что капитана и его невесту невозможно не пригласить, решили пока не устраивать никаких банкетов и приемов. Однако когда жена лейтенанта Ларкинса в конце концов смягчилась и прислала Бэлларду приглашение на званый ужин, он, соскучившись по светским развлечениям, принял его.
Вопреки принятому ею решению никуда больше не выходить, Сэм согласилась сопровождать жениха: Джарману явно очень хотелось побывать на этом ужине, а она должна стараться поддерживать с ним хорошие отношения. Явившись за Сэм, он на сей раз остался доволен ее туалетом и не преминул ей это сказать. Она закружилась по комнате, чтобы он мог лучше разглядеть платье цвета коньяка, которое Мод расставила в груди.
– За последнее время я немного похудела, так что это платье не пришлось перешивать полностью.
– Оно выглядит намного лучше того, которое было на вас в прошлый раз, – недовольно скривившись, заметил Джарман. – Кстати, я так и не понял, почему вы вообще надели на прием черное платье, ведь черный – это цвет траура. И меня до сих пор удивляет то, что, живя среди индейцев, вы умудрились поправиться. Мне рассказывали, что краснокожие едят собак. – И он скорчил брезгливую гримасу.
– Я этого не видела. А что до платья, то во Франции женщины носят черное когда захотят; во время плавания на пароходе я видела черные платья на многих дамах.
– Сейчас вы не во Франции.
– Я знаю это и без ваших напоминаний.
Встретив ее дерзкий взгляд, Бэллард подумал, что, когда они поженятся, она быстро уразумеет, что ему нужна покорная жена. Вслух он раздраженно сказал:
– Надеюсь, что сегодня вы будете сначала думать, а уж потом говорить. Возможно, лучше всего вам будет просто слушать других дам и не вмешиваться в их беседу.
– Иными словами, вы хотите, чтобы я только кивала головой как дура и глупо улыбалась.
– А хоть бы и так. Главное, чтобы вы их не огорчали.
Сэм уже едва сдерживалась, чтобы не вспылить. Подобострастие было не в ее натуре. И ей все больше начинало казаться, что она не сможет сдержать обещание, данное Селесте. В конце концов, теперь Селеста замужем, скоро должна родить и живет в Англии. Какая разница, если маркиз наконец узнает правду? До сих пор Сэм удавалось справиться со всем, что посылала судьба. Так стоит ли вступать в брак с человеком, которого она не любит, только ради того, чтобы не остаться без поддержки в чужой стране? Если уж на то пошло, она прекрасно сумеет прожить и одна.
– А вот Мод думает по-другому, – запальчиво сказала она. – Она говорит, что у этих противных женщин на приеме не было никаких причин огорчаться. И что им должно быть стыдно за то, что они сначала устроили в мою честь прием, а потом отнеслись ко мне с таким пренебрежением. И потом, не кажется ли вам странным, что их совершенно не интересует культура других народов? Лично меня очень заинтересовало то, что я узнала об индейских женщинах – как они вышивают бисером, как расписывают глиняную посуду. Это получается у них великолепно.
С каждой минутой Бэллард злился все больше и больше.
Соглашаясь на этот брак, он хотел только одного – получить жену с хорошим приданым, чтобы открыть в Эбилине свое казино. Ему и в голову не приходило, что дело может настолько осложниться.
– Прошу вас, не говорите об этих проклятых индейцах. Надеюсь, что, когда мы переедем в Эбилин, там никто никогда не узнает о том, что с вами произошло.
– Но мне нечего стыдиться, – сказала Сэм, а про себя добавила, что никогда не станет стыдиться своей любви к Буйному Духу. Интересно, сможет ли она когда-нибудь перестать думать о нем?
Когда она отвечала ему таким тоном, Бэллард готов был молить Бога, чтобы маркиз отказался прислать подобающее приданое – тогда будет предлог отослать эту строптивую особу обратно во Францию.
– Вам надо стыдиться очень многого, – огрызнулся он.
Когда Бэллард зашел за невестой, Мод подала им чай.
Сэм так резко поставила свою чашку на блюдце, что та едва не разбилась.
– Как вы смеете говорить мне подобные вещи?
Бэллард окончательно вышел из себя:
– У меня есть на это полное право! И если вы станете моей женой, вам придется подчиняться мне и исполнять мои желания. А теперь давайте прекратим этот разговор. У вас такое воинственное настроение, что вы наверняка испортите сегодняшний прием, как испортили предыдущий. Лучше я пойду на него один и скажу, что вы сожалеете, что не смогли быть.
– Прекрасно. – Сэм, шурша юбками, встала. – Мне вовсе не хочется вас смущать, так что, когда мы поженимся, я, пожалуй, буду сидеть дома, и вы будете ходить в гости один.
Бэллард тоже встал и хлопнул по ладони своими белыми перчатками. Его холодный взгляд был полон презрения.
– Если вы, Селеста, и дальше будете продолжать в подобном духе, мы можем и не пожениться. Подумайте об этом.
Сэм уже была слишком разъярена, чтобы осторожничать.
– О чем? Думаете, мне теперь не все равно? Не я задумала этот брак. И мне надоело терпеть то, как со мной обращаетесь и вы, и все остальные! Как будто я прокаженная. Если бы не Мод, не ее сочувствие, я бы не смогла этого выдержать.
– Вам надо было только побольше молчать, чтобы люди забыли, что с вами случилось, но нет, вы при каждом удобном случае сами поднимали эту тему. Вы словно гордитесь тем, что жили как скво! Вы даже не захотели расстаться со своим индейским платьем. Медсестра из лазарета всем об этом рассказала, что еще больше осложнило ваше положение.
Сэм не собиралась терпеть эти обвинения:
– Я хотела сохранить это платье всего лишь потому, что на нем красивая вышивка. Что же до вашего утверждения, будто бы я не даю людям забыть, что со мной случилось, то, послушать вас, получается, что я должна на коленях просить у них прощения за то, в чем совершенно не виновата, и умолять их принять меня в свой круг! Но я никогда на это не пойду, потому что, повторяю, мне нечего стыдиться.
– Думаю, – ледяным тоном сказал Бэллард, – что, если вы не измените своего поведения, мне придется отказаться от брака с вами.
Сэм надменно вздернула подбородок:
– Отлично. Тогда я возьму свое приданое и уеду.
– Ваше приданое! Как же! Та жалкая сумма, которую прислал мне ваш отец, – не приданое, а оскорбление.
– А сколько вы рассчитывали получить? – Сэм не имела ни малейшего понятия о том, какое приданое следует считать достаточным, а какое нет.
