— Твоя участь предрешена, Алрик, — проговорил советник. — Сейчас тебе все еще может казаться, что перевес на вашей стороне, но это не так. Ты больше не сможешь повторить свою убийственную атаку — ты почти пуст, я вижу это. Все это видят. И твои товарищи сейчас тоже уже на грани.
Рик не ответил. Вместо этого он призвал копье пустоты — и со всей силы швырнул его… не в Фидо, и даже не в Совет. А в тщательно спрятанные в плотной массе людей сани.
Копье пробило щиты и пронзило одного из ветхих советников, метнувшегося между оружием и санями. Но тщедушный старик не смог остановить оружие. Оно пролетело насквозь, оставляя в плече кровавую рану, и зацепило хрупкую деревянную боковину, закрывавшую груз от чужих глаз. Боковина раскололась, тонкая гнутая крыша просела. На санях тускло светилось и сияло нечто, завернутое в белые пелены — какой-то артефакт, наполненный мощной энергией.
Фидо дернулся всем телом, на мгновенье отвлекаясь и теряя контроль. И этого было достаточно для того, чтобы Рик сорвал воронкой пустоты с советника щит. Фидо спохватился слишком поздно: молния с фамильного посоха вышибла его из седла.
Рик спрыгнул следом и, склонившись к старцу, взял того за горло, пока голубой луч прожигал старейшине грудь.
И в этот миг Рик увидел в налитых кровью глазах Фидо страх. Он хотел быть героем, хотел поступать и действовать, как Альтарган. Но смерти он боялся. Фидо сипел, пытаясь ухватиться за неумолимую руку, которая сейчас сминала ему глотку — и никто не вмешивался, потому что Совет был занят совместным заклинанием.
С точки зрения рациональности это было важней, чем жизнь Фидо, который сам вызвался задержать Алрика.
Рик слушал его хрипы, ощущал, как остатки жизни угасают в уродливом тлеющем теле, все сильнее сжимал шею советника — но даже тень удовлетворения или облегчения не коснулась его души.
Наконец, Фидо затих. Отшвырнув от себя мертвеца, Рик повернулся к чаше — на ее дне лежал крупный кристалл цвета молодой весенней листвы.
Рут.
Он подхватил камень в ладонь — даже сквозь перчатку Рик почувствовал, какой он теплый.
А между тем другая чаша уже гудела, и звук заклинания набирал силу.
Рик обернулся на поле боя: оно было усеяно трупами. От воронки к нему сейчас пытался пробиться Нокс со своими фантомами — теперь их было всего двое, на большее у рыцаря не хватало сил. Клыкастый с воинами Берты прикрывал полуголого Элгора, который уже в человеческом облике стаскивал сапоги с ближайшего мертвеца, чтобы обуться. Бруно он и вовсе никак не мог найти в царящем безумии сражения. И этот хаос дополняли лязг оружия, грохот магических атак, гудение чаши, ветер и снег в лицо.
Рик спрятал кристалл в карман и, призвав фламберг из пустоты, направился к нестройным рядам советников в отдалении.
Один против более чем полусотни сильнейших магов мира людей. Но быть сильнейшим магом и великим воином — это совсем не одно и то же. И если сегодняшний день должен стать для Рика последним, он умрет, как и положено воину — в бою.
«Ветер роняет белые хлопья, снег или пепел — не различить…» — тихо проговорил Приск ему на ухо.
Звуки битвы вдруг отошли на задний план, уступая место мерному скрипу снега под подошвами.
«Стихли на поле предсмертные вопли, братьев уснувших не разбудить…» — подхватил песню Вальд.
«Бьется в груди моей страшное пламя, но моей воли не сокрушить: сердце мое превращается в камень — камни нельзя ни сломить, ни убить…» — пели уже все души вместе, и вместе с ними шепотом проговаривал слова и Рик.
Жаль, что так и не удалось даже мельком увидеть Берту.
Но было бы еще хуже, если бы ему случилось увидеть ее неживой.
Он еще обнимет ее, и тонкая белая кожа заалеет от его поцелуев — так, что всем предкам захочется выйти на время из чертогов и постоять снаружи у дверей.
Бруно, Клыкастый, Нокс, Джабир — он ведь тоже должен быть где-то здесь. Элгор… Эйон…
— Братья, услышьте мой голос призывный, пепел, как снег, заволок небеса. Больше живых не осталось в долине — значит, придется вставать мертвецам!.. — Рик тихо вторил песне, звучащей внутри него и щурился от снега.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Огненные шары и ледяные стрелы его щит выдержал. Но уже знакомое чувство, сжимающее грудь, означало, что скоро щитов не останется.
И тогда его путь оборвется.
Глава 12. Игры теней. Часть 1
Резкий оглушительный рев за спиной заставил Рика вздрогнуть и обернуться.
Заклинание Совета смолкло. Невидимые тиски разжались, давая вздохнуть полной грудью.
Возле воронки, которую Рик создал первой, стоял безликий демон. Он бросился в толпу людей, не различая, кто из них на стороне мятежной принцессы, а кто защищает интересы Совета. Тем временем из огромной лужи внизу уже поднимался следующий гигант, покрытый серой массой, похожей на мягкую глину.
А ведь только что Рику казалось, что хуже быть уже не может.
— Печать! Заклинание печати! — кто-то надрывно закричал в рядах Совета.
И все вокруг словно зашептало, забормотало и зашелестело. Могучая волна магической энергии потянулась к воронке, сгущаясь вокруг нее серым туманом.
Рик знал это заклинание. Оно было долгим и требовало участия многих сильных магов. А еще оно нещадно выпивало силы — даже если для ритуала использовались заготовленные заранее колонны и камни. Сейчас ничего похожего под руками не было, и это предстояло создавать…
Создавать, опустошая себя. Все-таки советники прежде всего считали себя защитниками человечества.
Новое чудовище, стряхнув с себя остатки серой кожуры, взревело, вскинув вверх бесформенный слепок вместо лица. Темная масса вновь зашевелилась, готовая выпустить еще одного.
Рик перевел взгляд на второе веретено — оно было в разы меньше первого, но и возле него тоже успела образоваться точно такая же серая тень. И если с большой он уже ничего не мог поделать, то эту еще имело смысл попытаться как-то удержать. Пока и оттуда не повалили безликие, чтобы уничтожить обе обессилевшие армии и прорваться на большую землю, став новым кошмаром для живущих.
С помощью Приска Рик добрался до места в три шага и вызвал воронку пустоты из руки.
Она получилась маленькая и довольно слабая. Нахмурившись, Рик пытался сконцентрироваться, чтобы придать заклинанию дополнительную силу. И только потом направил ее на тень.
Та медленно поползла в воронку: нехотя, но тем не менее она уменьшалась.
«Сейчас бы Рут непременно крикнула бы что-нибудь в духе «Рик, получается! Ты гляди!» — со вздохом проговорил Приск.
«Да», — ответил ему Рик, чувствуя, как слабеют колени и руку с воронкой начинает сводить судорога. Стиснув челюсти, он удерживал заклинание, краем глаза отмечая, что третьему демону тоже удалось выбраться. Но заклинание Совета начинало сгущаться и вокруг него, словно густой серый дым, и вскоре Рик уже с трудом видел, что происходит в долине. Опустившись на одно колено, он упирался локтем в другое, продолжая бороться с тенью. Вокруг Рика и воронки медленно возникали очертания каменных колонн. Они вырастали из земли, покрываясь начертаниями.
Время для Рика словно остановилось. Острая боль отдавала в локоть, в плечо, запястье словно дробило на части — но тень отступала и становилась все слабее. Наконец, Рик опустил руку. Вот теперь он был пуст. К счастью, печати уже были почти готовы: последние руны медленно проступали на шести колоннах, обступивших воронку, которая перестала вращаться. Теперь это был угрожающий столп в небеса, а не веретено.
С трудом поднявшись с колен, Рик потянулся к фамильному посоху. На его губах заиграла недобрая улыбка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Теперь, когда Совет отдал свою энергию на создание печатей, исход боя мог быть любым.
Алрик вышел из густой серой дымки, все еще клубившейся вокруг печати — и увидел, что старцы отступают под напором двух безликих. Один из советников уже лежал на снегу бездыханным, рядом с телом валялась половина туловища разорванной на пополам лошади. Совет сыпал атаками — но энергии у них осталось немного, а чудовища были сильны.
