Диван встречает меня теплом и нежностью. Зачем, спрашивается, полночи кругами ходила? Чай и утром попить можно, с бутербродами, так гораздо вкусней, чем вприкуску с журналом. Парю в объятиях Морфея, пока звонок не вынуждает открыть левый глаз, коим лицезрею мужчину с бородкой и портфелем, рассекающего наш коридор.
- Спи, это ко мне, - поясняет Егор, закрывая за собой и мужчиной дверь в комнату.
Я успеваю подумать, что надо бы поставить в зале двери, и снова падаю в сон, из которого меня выталкивает очередной звонок и очередной мужик с портфелем. Проводив его уже правым глазом, переворачиваюсь на другой бок и то ли репетиторы перевелись, то ли сплю крепко, реальность врывается с голосом Егора над ухом:
- Ты пять минут назад говорила, что встанешь. И пять минут до этого - то же самое. Я честно выждал, но оба раза ты солгала. Злата, пора собираться. Если помнишь, у нас сегодня очень важное и денежное мероприятие.
Я клятвенно бурчу, что если он даст мне всего минуту, я встану, но мальчишка противно гундосит о миллионах, встречах, о предстоящем разводе… Я вмиг спохватываюсь.
- А сколько времени?
- Макар заедет через двадцать минут. С учетом, сколько женщине требуется, чтобы привести себя в порядок, мы опоздали минимум на полчаса.
- Ааа, - откидываюсь на подушку, - рано разбудил!
И прячась от возмущенного взгляда, закрываю глаза. Не сплю, медитирую, настраиваюсь, что все пройдет хорошо, и когда уже почти себе верю, возвращаюсь в реальность. Я, видимо, совсем разрушаю представления Егора о женщинах, когда предстаю одетой и собранной максимум через пять минут.
- И что, так и пойдешь в джинсах и кедах?
- И с зонтиком, - киваю.
- А накраситься? – пытается придраться хоть к чему-нибудь.
- Не на свидание, - отбиваюсь. - А ты красавчик, - оценивающе рассматриваю синие брюки с множеством карманов и модный плащ под взрослого.
- Хотел бы я сказать то же о тебе, - ворчит под нос. – Вот что, кроме летнего плаща одеть тебе нечего? Простыть хочешь?
Но у меня, действительно, кроме плаща из верхней одежды только куртка, но она короткая и в ней еще холодней. Моя одежда в доме Яра. Впрочем, не моя, я за нее не платила.
- Прости, - Егор подходит, прижимается к моему боку и дышит в грудную клетку.
Догадливый мой мальчик, умный.
- Да не за что, - едва удерживаюсь, чтобы не взъерошить его короткие волосы.
Звонок Макара на мобильный расталкивает нас друг от друга. Не хочет подниматься – ждет внизу, и ладно. Не все же ему за ручку меня водить? Есть у меня провожатый: и лифт вызовет, и пропустит вперед, и дверь придержит.
- Как устроились на новом месте? – после обмена приветствиями интересуется Макар. То есть, поздоровалась я, а Егор сел молча на заднее сиденье, подвинулся, приглашая сесть рядом, уткнулся в окно и думает о своем. В принципе, я так поняла, они по телефону уже разговаривали, и все-таки напряжение ощутимо. И отвечаю одна я, хотя вопрос на двоих адресован.
Глава 46
Я непонимающе смотрела на женщину. О чем она? Чего ждет от меня? Я подозревала, что ее приглашение «давай-ка дружно сделаем чай» имело подтекст, но думала: она хочет проверить мою хозяйственность. Теперь же осознала, что у мамы Кирилла в отношении меня более глобальные планы.
- Валерия, пожалуйста, не делай такое удивленное лицо и не разочаровывай меня, - с улыбкой попросила женщина. – Ты ведь умная девушка, и я уверена, что ты заметила, как легко Кирилл поддается влиянию. Конечно, у него есть свое мнение, и слава Богу! Но его так легко убедить перейти на другую сторону. И он искренне будет полагать, что сам изначально так и считал.
Женщина налила чай в две маленькие, расписанные цветочками чашечки, одну протянула мне, а из второй сделала интеллигентный глоток. Странное сравнение, но именно так она и пила – медленно, важно, со значением. И так же смотрела на меня – внимательно, с ожиданием и планами, расписанными на пятилетку вперед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Валерия, не переживай, - она мягко улыбнулась и подмигнула, как подружка подружке. – Я – мама. Естественно, я желаю своему сыну только лучшего. Но я не буду давить на тебя и не буду вмешиваться в ваши отношения. Только если ты сама попросишь в чем-то помочь.
- Почему? – удивленно ляпнула я.
- Я уже говорила. Потому что ты идеально ему подходишь, - заметив мой задумчивый взгляд, она пояснила. - Ты сильная, симпатичная девушка, действительно любишь Кирилла, и я вижу, что для него ты тоже не проходной вариант. Не буду лукавить, меня более чем устраивает, что в ваших отношениях нет расчета и что вы из одного социального круга.
- С последним утверждением я бы поспорила, - заметила я.
- А я бы не стала, - женщина рассмеялась и ловко ушла от моих объяснений. – Валерия, бери поднос с чашками, а я захвачу заварник и торт. Мы с тобой водицы напились, а мужчины все еще ждут.
- Марина Андреевна… - взяв поднос, на который мне указали, попыталась я еще раз все объяснить.
- Я знаю, что у тебя нет машины, поэтому мы и купили ее Кириллу, - она взяла заварник и торт, охлаждавшийся в холодильнике, и уже без тени улыбки взглянула на меня. - Я знаю, что ты живешь вместе с мамой в трехкомнатной квартире у парка. Знаю, что квартира большая, уютная, но все же влюбленные должны жить отдельно и вить собственное гнездо, поэтому мы не препятствовали, когда Кирилл захотел и переехал от нас в свободную квартиру. Я также знаю, что ты привыкла к хорошим и дорогим вещам, несмотря на то, что одеваешься не вычурно и последний год отчаянно пытаешься выжить на смешную зарплату. Я знаю все, что мне надо знать как маме, Валерия, а сейчас, пожалуйста, приди в себя и открой эту дверь.
На ее губах снова появилась мягкая улыбка, маскируя деловую и очень волевую натуру.
- Мужчины ждут, Валерия, - напомнила она, а когда я не сдвинулась с места, продолжая смотреть на нее, рассмеялась: - Приятно, что моя компания тебе настолько понравилась. Но разве ты не соскучилась по Кириллу?
- Соскучилась, - честно призналась я и по довольным глазам женщины поняла – она почувствовала, что я не лгала.
Тихо работает кондиционер, за окном чирикают птички, сентябрьское солнце проникает в кабинет, чтобы полюбоваться запястьем мужчины с дорогими часами и черными запонками на рукавах белоснежной рубашки; сделать его темные волосы не такими мрачными, выдав в них несколько нитей каштанового. А еще чуть смягчить жесткую линию подбородка и сделать темно-серые глаза чуть светлее, добрее.
Не помогает.
Сидит, молчит и рассматривает меня так придирчиво, что я еще раз на всякий случай поправляю неудобную юбку.
Но это явно была плохая идея, потому что взгляд генерального тоже падает вниз. Пытается задержаться в зоне декольте, потом, видимо, понимает, что этот закрытый наглухо пиджак о таком понятии как декольте даже не подозревает.
На всякий случай, так как взгляд генерального слишком пристальный, я все же застегиваю верхнюю пуговицу. И, пожалуй, от разочарования, иных причин я не вижу, этот чудесный мужчина неожиданно выдает:
- Вижу, вам нечем заняться?
Интересно, так, чисто гипотетически, если бы я раздевалась, он бы такую глупость спросил? Он бы вообще хоть что-то сказал или так и вынуждал меня проникнуться тем, как тихо работают лопасти кондиционера в его кабинете?
Но у меня, понятно дело, риторические вопросы. И я была в полной уверенности, что у генерального тоже, вдобавок ко всему, еще и нелепый. Но по взгляду, который становится жестче, понимаю, что нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- В смысле? – прочистив пересохшее горло, уточняю ход его мыслей, которые от меня ускользают. – Имеете в виду: здесь, у вас в кабинете?
И вот мне точно нельзя участвовать в шоу «Интуиция» или «Кто выиграет миллион» - только время потрачу и деньги на такси и прическу, потому что генеральный явно ожидал услышать что-то совершенно другое.
