Никто и подумать не мог, что придется ждать столько лет, и мужчины, которые казались заколдованными принцами, которых напрасно все обижают, на самом деле альфонсы и бабники, заставившие Люсю почти разувериться.
Нет уж, если я за что-то берусь…
Приятно, что поздравить молодых собрались такие добрые, улыбчивые люди. Всем гостям угодили, всем нравится праздник, даже кот, случайно проникший на территорию, ушел со своей порцией счастья в зубах.
И только один гость недоволен.
Поза напряженная, как у хищника, следящего за беззаботной добычей, лицо строгое, как на деловом совещании, взгляд полный недоумения, будто он не может понять, по какому вообще поводу сборы. Я даже не удивляюсь, когда замечаю, что единственное блюдо, которое производит на него впечатление - это лимон. Подобное притягивает подобное – кажется, так говорят.
К счастью, мне некогда за ним наблюдать. Убедившись, что с остальными вопросами все в порядке, я позволяю себе отдохнуть. От танцев гудят ноги, от шампанского слегка кружится голова, мой телефон пополняется номерами холостяков, которые уверяют, что вот прямо сейчас, буквально сегодняшней ночью, готовы вместе со мной осознать, что пора подумать о серьезных и стабильных отношениях. Вот только проверят, подходим ли мы друг другу, и сразу готовы подумать и осознать.
Пустоцвет. Понятное дело, что большинство номеров я сотру, едва закончится танец. Но несколько интересных мужчин все же есть. Они не бросаются обещаниями, смотрят в глаза, а не в зону моего декольте и даже практически в конце свадебной вечеринки связно ведут разговор. Знак фотографу – и уже завтра у меня в портфолио появятся новые лица.
Конечно, это не значит, что все из них скоро обзаведутся супругами. Но, может быть, кому-то и повезет. Может быть, и сложится новая пара, которая действительно устала от одиночества, подставных принцев с принцессами и открыта для настоящего и друг друга.
Может быть, хоть одну пару я еще успею рассмотреть и свести. Тем более что теперь, с отъездом в круиз Павла Ивановича, у меня будет гораздо больше свободного времени.
Нет, как руководитель – он отнюдь не тиран. Просто старается обхватить все, ну и я, соответственно, подхватываю эстафету следом за ним. Во-первых, это неоценимый опыт, который мне пригодится. Во-вторых, мне нужна эта работа, и после намеченных перспектив я не собираюсь ее никому уступать. Но работать по десять часов в сутки практически шесть дней в неделю – это все-таки тяжело.
Так что, пожалуй, когда молодые будут садиться в авто, чтобы добраться до аэропорта, я сделаю то, на что меня провоцировал шеф в первые дни, пока мы срабатывались. Обниму и расплачусь у него на плече.
Ну а завтра…
Глава 49
Я стараюсь смотреть куда угодно – на его одежду, фигуру, которую сейчас неприлично четко подчеркивает рубашка, на его тронутые щетиной скулы, на черные непослушные волосы. Только не в прищуренные глаза, которые утратили малейшую схожесть со спокойными сумерками и взирают на меня с вызовом и открыто, как темная, грешная ночь.
- Молчите?
Холодный голос генерального заставляет лишь вздрогнуть, но не взглянуть на него.
Сделав два шага, он открывает крышку своего ноутбука, что-то вбивает длинными пальцами, за которыми я пристально наблюдаю, а потом разворачивает ноутбук в мою сторону.
- Прежде чем принять решение, - говорит мужчина, - я бы хотел услышать ваши объяснения.
Он вновь отходит к окну, а я наконец выдыхаю и уверенно приближаюсь к его столу.
И едва не схожу с ума, когда замечаю на экране ноутбука открытый мессенджер с прочитанным сообщением.
- Прочтите и вы, - слышу сухое распоряжение, и голос мужчины уже почему-то раздается не от окна, а у меня за спиной.
Тоном его голоса можно заменить десяток кондиционеров, но мне становится жарко.
От его близости.
От дыхания, которое, пользуясь тем, что я собрала волосы в хвост, касается моей шеи.
И да, от причины этого гнева тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Прочтите, - повторяет он.
А когда понимает, что я игнорирую его распоряжение, протягивает руку, невольно задевая мое бедро, щелкает по сообщению, заставляя его раскрыться.
Перестав дышать, с замиранием и, наверное, в сотый раз смотрю на первую строку сообщения, которое утром в рассылке от меня получили не только несколько десятков клиентов, но и мужчина, который не должен был его прочесть никогда. Никогда, иначе меня ожидают жесткие санкции с его стороны. Настолько жесткие, что я могу их не выдержать…
«Отдам босса в хорошие руки…», - машинально читаю в сто первый раз, и покаянно вздыхаю, готовясь к расплате.
- Ты понимаешь, что сделала? – интересуется генеральный так вкрадчиво, что я не сразу замечаю неожиданный переход на «ты».
Его рука скользит от монитора, опять задевает мое бедро, а потом, помедлив, решает на нем задержаться.
- Ты понимаешь, что не оставила нам обоим выбора? И теперь все, что нам остается…
Рука босса медленно и по-хозяйски, чувствуя, что имеет теперь на это полное право, начинает тянуть вверх ткань моей юбки…
В комнате никого, кроме нас двоих.
Когда Яр пришел, все притворились безумно занятыми и впихнули нас в замкнутое пространство. Дверь в комнату никогда так плотно не закрывалась и предполагаю, с той стороны ее придерживают как минимум шесть ушей.
- Ну? – Яр безразлично смотрит на ноутбук и с интересом переводит взгляд на меня. – Что ты хотела мне сказать такого срочного?
У меня много слов. Очень. Но все только для Яра, а не для ушей за дверью: родители меня воспитывали скромной приветливой девочкой и с учетом моего знака зодиака не сомневались, что достигли успеха. Но сейчас у меня буквально темнеет в глазах от желания подпрыгнуть баскетбольным мячом к его шее, схватиться за нее и скрутить как рождественскому гусаку.
- Статья, - выдавливаю через силу.
Единственное слово, а дается с таким трудом, будто я кричу с высоченной башни на последнем глотке воздуха.
- Ее приняли? – Яр более благосклонно смотрит на ноутбук и менее заинтересованно на меня. – Если помнишь, я был в этом уверен.
Уверен. Он слишком самоуверен. Во всем. И меня это дико злит. И буквально выводит из себя его спокойствие. И темный взгляд. И мелькнувшая на устах улыбка. И запах, знакомый, любимой мной запах сандала с грейпфрутом – сегодня он более ощутим, чем вчера. Сегодня он такой сочный, словно кто-то всю ночь не баранками да рассказами баловался, а высиживал на сандаловом дереве с большим красным фруктом в зубах.
- Ты внес в мою статью свои правки, - я могу говорить менее эмоционально и не размахивать перед лицом руками, но не в этот раз и не с этим собеседником. – Ты… посмел…
- Да, - а он только что не облизывается – настолько собой доволен, - я посмел.
И ни грамма раскаяния, вранья, что так вышло случайно, что он не хотел, что это шутка, и он постарается все исправить. Шаг ко мне, так близко, что и ладонь не пролезет между телами. Его дыхание горячит мне макушку, мое согревает грудь в рубашке треклятого красного цвета.
Я не сделаю шага назад. Я знаю, что лучше не провоцировать хищника. И не смотреть в глаза.
Лев. И овца.
Странно, но страха нет. Только злость, одуряющая своей беспомощностью. И легкое сожаление непонятно зачем, отчего. Если он думает, что запугал, если уверен, что ему все позволено по праву силы…
Легкое прикосновение к волосам усмиряет зародыш воинственности. Тоже мне… взяли моду… как маленького ребенка…
- Злата…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я не буду смотреть. Не когда он так близко. Уворачиваясь от жарких пальцев, поднимаю случайно глаза и… Я смогу, я выдержу, не расплачусь от обиды и слабости, и не буду подсчитывать ресницы, как считала, пока он спал у меня под боком… когда-то…
- Я не знаю, что хочу с тобой сделать… - признаюсь.
- Знаю.
- Я не знаю, как выдержу эти несколько дней.
