– Говорит дежурный по базе. Говорит дежурный по базе. Готовность к приему корвета подтверждаю. Подтверждаю готовность.
Надо же. Ответ лжедежурного тоже неплох: если специально не вслушиваться, ни за что не уловишь и тени нервозности. Прямо какой-то образцово-показательный дежурный, удачно настроенный робот, а не эксмен, который час тупо пялящийся из иллюминаторов башенки на опостылевшую котловину с куполами, большой антенной и посадочными площадками да на опостылевший полосатый диск над гребенчатой, как спина крокодила, полосой скал.
Крепкие у кого-то нервы. Пощупать бы пульс у тех, кто сейчас сидит в башенке, – наверняка зашкаливает за сто двадцать.
Щелчки, шорох помех. Магнитосфера Юпитера сегодня неспокойна. Пауза – и снова официальный голос:
– Дежурный по базе Ананке, назовитесь!
Интересно... Неужто обладательница контральто заподозрила неладное?
– Дежурный по базе старший техник Хеверстроу. Повторяю: дежурный по базе старший техник Хеверстроу.
Это у него получилось хуже. Чуть-чуть торопливо, чуть-чуть нервно. Что же ты дергаешься, старший техник Хеверстроу? Не умеешь безоглядно идти до конца – сворачивай в начале.
– Дежурный, соедините-ка меня с комендантом.
Пауза. Ох, какая тихая паника царит сейчас в башенке над моей головой! Какой нервный пот выжимается изо всех пор! Кто-то там, наверху, переглядывается, нервно облизывается, сотрясается в мгновенном ознобе... Конечно, он там не один в тесной кабине дежурного на самой верхотуре вертикальной шахты, в сорока метрах над жилыми горизонтами, в десяти метрах выше верхнего служебного штрека, – их минимум двое.
– Дежурный по базе!!!
– Дежурный по базе слушает. Прошу повторить последнее сообщение. Сильные помехи. Прошу повторить последнее сообщение.
Попался, голубчик. Тянет время.
– Дежурный по базе Ананке! Немедленно соедините меня с комендантом базы! Повторяю...
Сейчас они придумают что-нибудь.
– ...дантом базы!
– «Магдалена», слышу вас. Обеспечить немедленную связь с комендантом базы не могу вследствие неисправности систем внутренней связи. Последствия аварии будут устранены в течение часа. Посылаю за комендантом нарочного. Посылаю нарочного. Повторяю...
– Ананке, слышу вас. Доложите причину и характер повреждений.
– «Магдалена», не слышу вас, сильные помехи. «Магдалена», не слышу вас...
– Ананке...
– «Магдалена», не слышу вас. Остаюсь на связи. Повторяю: не слышу вас...
Чего они надеются достичь столь пошлым приемом? Разве что встревожат экипаж корвета, и командир адмиральского судна, разумеется, доложит ее превосходительству о нештатной ситуации на базе – подозрительной ситуации! Не могу себе представить, как поступит Присцилла О’Нил: пренебрежет, приказав продолжать сближение и посадку по радиомаяку, – или, наоборот, предпочтет остаться на орбите, а то и от греха подальше уведет «Магдалену» в тень Ананке, в мертвую зону для наших ракет?..
Не хочу гадать и не стану.
Мой выход.
Я не телепортирую – много чести! – я попросту врываюсь в кабинку, удар дверью отшвыривает одного... о! тут их трое!.. Удар. Заячий вскрик. Захват. Мерзкий хруст шейных позвонков, и впрямь очень похожий на Тамерланову жульническую имитацию – но натуральный. Резкое зловоние чьего-то непроизвольно опорожнившегося кишечника. Еще удар – сомкнутыми пальцами в ямочку под кадыком. Второй труп.
Третий – тот, которого я ушиб дверью – сидит в уголочке и, кажется, намерен там остаться, побелел весь и челюсть отвалил, но продолжает с любовью ощупывать кочан головы. Эксмен, внимательный к своему здоровью. Ба, старый знакомый! Повезло тебе, парень, что сразу улетел в угол...
– И ты решил поиграть в эти игры? – сердито бросаю я Федору Шпоньке, технику по системам связи. – Чужая ведь игра, в такие игры играть уметь надо.
Шпонька силится что-то сказать, но только сипит, как испорченный ниппель. Кажется, мне удалось произвести на него впечатление.
Нет, так толку от него не добьешься. Шагая через тела – и тесно же здесь, телепортировать сюда и не получилось бы! – я сгребаю его за шкирку и ставлю на ноги. В левом боку вновь начинает ворочаться раскаленное железо – потревожил, черт...
– Где Мика? – свирепо рычу я в ухо Шпоньке, тут же вспоминая, что безвинный страдалец Мика Йоукахайнен давно отбыл свое наказание и быть в этой башенке никак не мог. – Где дежурный по базе?
На Шпоньку жалко смотреть.
– Я не убивал его! – отчаянным слезливым дискантом верещит он, заранее заслоняясь руками. – Его вообще никто не хотел убивать, хотели только запереть в кубрике, честное слово, а он рыпнулся...
Понятно.
– Кто его убил? Вот эти?
– Нет, – трясет головой Шпонька. – Эти нет... Другие... Он в лифтовой шахте, а они все там, возле реактора... хотят выкурить... тех...
– Кого? – ору я и вот-вот, кажется, заору нечленораздельно от боли в боку. Благим матом. – Кого выкурить? Пилотов? Старожилов? Из реакторного зала?
– В общем-то да... Только не все они там... кого-то перехватили. Некоторых заперли, а некоторых... того. А двух пилотов я сам видел, они с нами... то есть, я хотел сказать, что...
– С нами? С вами?!
– С ними, – находится Шпонька.
– А ты не с ними, что ли?
– Я – нет... Я не знаю. Ничего я теперь не знаю...
– Зато я знаю, – аспидом шиплю я, терпя боль, и нехорошие темно-лиловые медузы назойливо пляшут у меня в глазах. – Мало тебе тогда Лучкин морду начистил, если ты еще не понял! Вам, дуракам, нужна Присцилла О’Нил ради торга, а ему, умному, нужна только «Магдалена» и один пилот, потому что сам он всего-навсего техник. Шваркнет с орбиты по базе – и поминай как звали. Трех ракет вполне достаточно, даже двух, если ударить по этой котловине и по шахтам на той стороне. Взлететь он не даст никому. Потом дотянет до Цереры, вышвырнет в космос пилота и возопит дурным воем: ловите корвет ее превосходительства, а заодно и единственного верного эксмена, чудом спасшегося во время кровавого бунта, учиненного невыявленными радикалами из подполья!.. Ну, что молчишь? Неправда? А ну говори: неправда?
– Правда, но...
– Что «но»?
– Возможны другие варианты.
– С одним общим итогом: Лучкин переживет всех вас. Сдохнет в конце концов, это неизбежно, но сдохнет последним! Будет цепляться за жизнь, платя жизнями других. Нет?
– Да, – всхлипывает Шпонька.
– Так какого же рожна ты с ними, а не с нами? – ору я. – Мозгов лишился? Ты сам с ним дрался, с этой мразью, с подонком! Забыл уже? А? Или поверил в сладкую сказку? Ну? Отвечай!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
