раннем детстве, так как в ранние фазы развития центральная нервная система легко поддается модификации со стороны внешних факторов. Но важны и более поздние фазы: так, у видов, ведущих социальный образ жизни, подростковый период становится основным жизненным этапом, в течение которого во взаимодействиях с сородичами приобретаются социальные навыки для дальнейшего сосуществования. И хотя обучение играет особую роль в начале жизни, но и в зрелом возрасте поведение остается пластичным: учиться можно всю жизнь. Как и мы, люди, другие млекопитающие всю свою жизнь открыты для обучения и влияний среды.
Как и у нас, управление поведением у животных осуществляется за счет множества факторов. Будет ли вызвано определенное действие и как оно будет управляться, зависит обычно и от того, что происходит вокруг, и от внутренних факторов — таких как пол, возраст, социальный статус, жизненный опыт, гормональный статус и генетические задатки. Поэтому неуместно и невозможно объяснять целостное поведение какими-либо отдельными из этих факторов. Так, агрессивное поведение нельзя объяснить детерминирующим действием гормонов или инстинктом агрессии. Хотя за прошедшие годы идентифицированы многочисленные гены, участвующие в управлении поведением, однако они ни в коем случае не определяют поведение. Это и не удивительно, ведь поведение всегда складывается под совокупным воздействием генома и окружающей среды. К примеру, «генетически глупые» мыши, если вырастить их в среде, стимулирующей умственную деятельность, в тесте на обучение превосходят своих «генетически умных» сородичей, выросших в скудных условиях. Вместе с тем уже минимальные генетические различия между индивидами могут привести к тому, что они будут по-разному реагировать на одну и ту же ситуацию. Впрочем, приобретенные особенности поведения могут передаваться из поколения в поколение путем эпигенетического наследования. Во всех этих аспектах люди и другие млекопитающие, очевидно, не различаются.
У человека взаимодействие генома и окружающей среды на ранних фазах развития приводит к формированию уникальной личности. Однако и наши «нечеловеческие» родственники в ходе онтогенеза поведения формируют неповторимые характеры. Ни один шимпанзе не похож на другого, каждая мышь или синица отличается от своих сородичей. Открытие устойчивых «личностей» у животных сфокусировало внимание ученых на индивиде. И у животных индивидуальные черты являются одним из главных признаков поведения.
Сколь велики совпадения между человеком и другими млекопитающими, проявляется и в отношении связи между социальным окружением, поведением и стрессом. Те закономерности, которые в предыдущих главах были показаны для млекопитающих, практически идентично действуют и в отношении человека: если индивиды включены в стабильную социальную систему и их социальные отношения ясны, то стрессовые реакции практически отсутствуют. Социальная нестабильность и неясные социальные отношения, напротив, приводят к сильному выбросу гормонов стресса. В долгосрочной перспективе это ведет к повышению уязвимости против одних и тех же заболеваний, будь то человек или животное. В вопросе, что защищает от стресса, мы опять же находим для человека и других млекопитающих один и тот же ответ: лучшее средство для снижения стресса — хорошие социальные партнеры. Чем лучше социальные отношения, тем лучше защита от стресса.
Как и мы, другие млекопитающие обладают эмоциями. Как и у нас, они могут быть позитивными или негативными и выражаться в разной степени в зависимости от ситуации и личности. По современному состоянию науки как минимум базовые эмоции — такие как страх, тревога или радость — производятся и управляются и у человека, и у животного одними и теми же нейронными связями. Хотя на вопрос о том, сколько эмоций и какие именно эмоции имеют наши «нечеловеческие» родственники, наука еще не может ответить полностью, но имеется достаточно оснований предполагать, что животные располагают не всеми нашими эмоциями, а мы — не всеми теми, что есть у них. Однако фактом остается то, что млекопитающие, как и мы, являются чувствующими существами, и их эмоции в принципе сравнимы с нашими.
В животном сокрыто много человеческого, потому есть множество общих правил, действительных для всех млекопитающих, включая человека. Однако в дискуссиях о человеке этот факт часто игнорируется. Если у млекопитающих развитие поведения представляет собой открытый процесс, ход которого ни при зачатии, ни при рождении, ни в конце детства не является фиксированным, то и для человека мы не можем исходить из биологического предопределения. Если животные в подростковый период могут обучиться мирно и без стресса общаться с чужими, то нет никаких биологических оснований для того, чтобы к этому не был способен человек. Если у млекопитающих гены не определяют поведение, то и у человека они не делают этого. И если у животных хорошие социальные отношения и позитивные эмоции являются лучшим лекарством против стресса и болезней, то и у человека они будут играть ту же роль.
Из всех работ по биологии поведения наибольший интерес в обществе вызвали исследования когнитивных способностей животных. Может быть, это связано с тем, что последние полученные факты непосредственно затрагивают представление человека о самом себе. Ведь традиционно существом, одаренным разумом, считается один лишь человек. Однако в последние годы эта догма заметно пошатнулась. Сегодня мы знаем: определенные животные могут не только учиться, но и думать; они изготовляют орудия и целенаправленно их используют, совершают изобретения и передают их как культурную традицию из поколения в поколение. Они узнают себя в зеркале, понимают, что чувствуют сородичи, и используют это знание для достижения собственных целей. Эти выводы позволяют думать, что и человекообразная обезьяна, дельфин или слон знают, кто они. И как человек, они имеют собственное «я».
Несомненно, человек из всех живых существ обладает наивысшими когнитивными способностями. Однако, как показывают исследования на птицах, эволюция когнитивных возможностей не ведет прямым путем к нашему виду. Долгое время казалось, что «умнейшими» животными являются наши ближайшие родственники — человекообразные обезьяны. Однако согласно современным научным представлениям врановые птицы ни в чем не уступают обезьянам. При этом линии эволюции млекопитающих и птиц разошлись уже сотни миллионов лет назад. Поэтому эволюция высших когнитивных функций ни в коем случае не является однонаправленным процессом, завершающимся появлением нашего вида как «венца творения».
При всем сходстве человека и животного: что же в итоге отличает одного от другого? Животные могут искусно и успешно общаться с помощью звуковых выражений, и новые исследования ставят язык животных ближе к человеческому. Однако такой сложный способ, с помощью которого общаются между собой люди, когда, например, обсуждают события в прошлом, настоящем и будущем, среди животных неизвестен.
Хотя животные и могут думать и, вероятно, обладают
