с провизией. Карину и Лелю дирижер не заметил.
— Сергей Михалыч, — окликнула его Карина.
— А, вы здесь? — Он поглядел на ее лицо и всплеснул руками. — Ужас, что они с тобой сделали, изверги! Их хоть посадят?
— Не знаю, — честно призналась Карина, — во всяком случае, как мне обещали, дело заведут. Следователь должен будет позвонить.
— Ни черта им не будет, вот увидите, — с видом знатока произнесла Леля. — Откупятся, бандюки проклятые.
— Не откупятся! — Михалыч яростно сверкнул глазами, плечи его распрямились, ноздри раздулись. — Людям руки ломать! Я лично встречусь с этим следователем и Герарду скажу, пусть примет меры, чтобы эти мерзавцы сели на полную катушку. Тот мужик влиятельный, в два счета устроит им нары и небо в клеточку. — Он перевел дух, снова согнулся, стал маленьким, слабым и безобидным. — Ладно, девочки, я зайду к Олежке. Что он там?
— Спит, — сухо проговорила Леля, — и лучше его не беспокоить.
— Да я на минутку, — суетливо возразил Михалыч, — гляну на него, вот передачу оставлю.
— Ну только на минутку, — согласилась Леля.
Они вышли на улицу.
— Старый пень. — Леля сплюнула себе пол ноги. — Думаешь, чего он приперся?
— Как чего? — удивилась Карина. — Навестить. Он же переживает страшно, Олег — его правая рука. — Она поморщилась от случайно сказавшегося каламбура.
— Вот именно, правая рука, — повторила ничего не заметившая Леля. — Он его еще разбудит сейчас.
— Ты что? Зачем?
— Начнет пытать, когда тот сможет снова играть. Ты его плохо знаешь, а я предостаточно. Думаешь, этот Михалыч такой чудак, мухи не обидит, воды не замутит? Как бы не так. В прошлом году Олежка воспалением легких болел, так тот чуть не ежедневно домой к нам прибегал, еще на старую квартиру, которую мы снимали. У них концерты какие-то важные были, он все подбивал Олега, чтобы тот потеплее оделся да пришел бы играть, — дескать, без концертмейстера никуда.
— И он пошел?
— На два первых концерта я его не пустила, вцепилась намертво, только что на пороге не легла. А на третий, самый главный, — пошел. Наорал на меня и уехал. — Леля вздохнула, остановилась и обеими руками осторожно погладила живот. — Пихается малыш-то. — Она улыбнулась впервые за сегодняшний день. — Слава богу, тогда все обошлось. Но воспаление легких — это же не открытый перелом руки, которой нужно играть, да еще не в Москве, а в Хабаровске.
Карина согласно кивнула. В глубине души она считала, что Леля волнуется напрасно: о какой поездке может идти речь? Кость будет срастаться минимум месяц, а до гастролей осталось три недели с хвостиком. Да и не сможет Михалыч ни о чем сейчас говорить с Олегом, тот его все равно не услышит.
Она думала о завтрашнем дне. Завтра Олегу должно стать хоть немного легче, завтра можно будет увидеться с врачами, выяснить все как следует, обстоятельно, а не впопыхах.
Завтра, может быть, чуть-чуть потускнеют, сотрутся из памяти страшные подробности сегодняшнего происшествия.
Карина шагнула с тротуара на мостовую и решительным жестом подняла руку, останавливая машину.
40
Олег пришел в себя к вечеру следующего дня. Температура немного спала, хотя и не снизилась до нормы. Рука по-прежнему сильно болела, но он мог какое-то время обходиться без наркотических инъекций.
Карина побеседовала с лечащим врачом, и тот успокоил се, заверив, что все идет так, как нужно, и через неделю-полторы Олега, возможно, выпишут из больницы.
Это было во вторник. Утром в четверг, распахнув дверь палаты, Карина и Леля застали Олега совсем бодрым: он полулежал в постели, а рядом с его кроватью на стульях удобно устроились остряк Паша с загипсованной ногой и дюжий мужик с травмой головы — его звали Николаем. На пододеяльнике лежала засаленная колода карт. Все трос увлеченно резались в преферане и жевали Левины пироги.
— О! Девчонки пришли, — обрадовался Паша, первым заметив изумленных девушек, застывших на пороге палаты. — Садитесь, побалакаем.
— Я тебе побалакаю! — накинулась на него Леля. — А ну кыш на свое место! Человек только-только в сознание пришел, а вы уже тут как тут.
— Суровая у тебя жинка, Олег, — Паша хитро улыбнулся, послушно поднялся со стула и запрыгал на одной ноге к своей кровати, — но хозяйка знатная. Пирожки — объеденье.
Николай продолжал сидеть рядом с Олегом, слегка отодвинув стул в сторону.
— Лель, ты не злись. — Олег смешал колоду, положил ее на тумбочку. — Что тут еще делать-то?
— Отдыхать, — сурово отрезала Леля, присаживаясь на освободившийся стул. — Тебе покой нужен.
— Покой покойнику будет в самый раз, — миролюбиво усмехнулся Николай, — а твой муж — парень крепкий. Он уже сегодня вставал, завтра, глядишь, и бегать начнет. Так что ты, милая, не сердись на нас, гут скука смертная, надо ж время убить как-то.
Карина так и стояла в дверях, наблюдая за происходящим с улыбкой. Она уже не боялась, что мужики заложат её Леле: конечно, они в первый же лень поняли все про их отношения с Олегом, но теперь, подружившись с ним, из мужской солидарности будут молчать.
— А вы что же как бедная родственница? — обратился к Карине Паша. — Проходите, присаживайтесь.
— Благодарю за приглашение, — насмешливо сказала она, зашла в палату и встала возле Лели.
Николай глянул на ее лицо и сочувственно вздохнул:
— Здорово вас отделали. Вот не повезло — за просто так досталось.
— Не совсем за просто так, — возразила Карина.
Она все эти дни ждала момента, чтобы объясниться с Олегом относительно того, почему мордастый и обкуренный напали на нее. В любой момент в больницу мог прийти следователь, которому надлежало говорить все как есть, полную правду.
Неизвестно, удастся ли ей побыть с Олегом наедине, скорей всего нет. Значит, нужно во всем признаться как можно быстрее, и Паша с Николаем в этом не помеха.
— Что это ты говоришь? — удивилась Леля. — Можно подумать, ты заслужила, чтобы тебе кулаком двинули подину.
— Конечно, не заслужила, — согласилась Карина. — Но эти двое привязались ко мне не случайно.
— Нет? — Олег лаже привстал на кровати.
— Помнишь тогда, в зале, ты уходил канифолить смычок, а когда вернулся, спросил, не испугалась ли я чего-нибудь?
— Ну.
— Я действительно тогда испугалась. За соседним столиком сидел человек, с которым я была знакома. Очень недолго, этим летом. Мы вместе отдыхали в пансионате. Он… ну, одним словом, ухаживал за мной. Я вначале пошла ему навстречу, а потом решила, что он мне не подходит.
— Бывает, — с пониманием произнес Паша.
— Этот тип угрожал тебе? — догадался Олег.
— Что-то вроде того. Он был сильно пьян, и я подумала, что это просто болтовня. Но,
