не моё, — покачала она головой. — Вот Катя подрастёт, доучится и будет твоим ассистентом.
Бинго! Как этой самой (не скажу чем) чувствовал, что сестрёнка может обладать таким даром. Мне достался от отца, а Катьке волшебная смесь, так мне сейчас необходимая.
— Что вы там говорили про Катю? — прозвучал задорный голос сестрёнки. Она впорхнула в столовую, поцеловала в щёчку маму, потом меня и наконец уселась. — Доброе утро! Ну, я вас слушаю.
— Мне нужен анестезиолог, — брякнул я. Да твою де мать, надо избавляться от ненужных и непонятных для этого мира слов.
— Кто нужен? — сдвинула брови сестра и сложила руки на груди.
— Извини, ляпнул не то, — обезоруживающе улыбнулся я. — Мне нужен маг, который будет обезболивать пациентов во время операций.
— Каких ещё операций? — искренне удивилась она. — Хирургия ведь в прошлом, сейчас этого никто не делает. Или ты имел ввиду лечение с помощью дара, это ведь тоже бывает очень болезненно?
— Нет, Кать, именно операций. Мой дар пока слишком слабый и мне приходится работать по старинке, используя магию лишь на финальном этапе.
— Понятно, — сказала она и задумалась, разглядывая вышитую скатерть. Потом добавила, — но я пока только учусь. Если хочешь, можно попробовать на выходных.
— Потренируемся на кошках? — хихикнул я. Потом спохватился, но уже поздно.
— В смысле? — выпучила она глаза. — Ты пошёл работать в ветеринарку?
— Не обращай внимания, — махнул я рукой, — это из очень старого анекдота. Мы с Виктором Сергеевичем работаем сейчас в лечебнице «святой Софии» для бедных. По сравнению с их знахарями мы творим чудеса.
— Здорово, — обрадовалась Катя, потом улыбка ушла с её лица. — С другой стороны грустно. С разных сторон. Если ты с едва начинающим заново просыпаться даром в этой лечебнице находишься в ранге «кудесник», то на что вообще способны местные знахари?
— Мази, микстуры, примочки, пиявки, приговоры, — начал я загибать пальцы. — Может ещё что-то, о чём я не знаю. Ну, наверное, и операции простенькие делают. Но, когда появились мы, все пациенты стараются попасть к нам на приём. Наша помощь им нравится гораздо больше.
— Была бы моя воля, — торжественно заявила сестрёнка, — я бы научила всех этих знахарей, как надо работать.
— У них нет дара, Кать, они не могут также лечить, как я, даже с таким зачатком, который имеется в моём распоряжении.
— Да это понятно, — протянула она. — Всё равно людей жалко. Они же не виноваты, что у них нет денег.
— Все аристократами не рождаются, — пожал я плечами. — Суть строения цивилизованного мира в неравномерном распределении благ и материальных ценностей у населения.
Катя окончательно сникла. Я не собирался портить настроение сестрёнке, да я в общем-то и не виноват, суровая правда жизни. Настюха уже начала метать тарелки на стол, умудряясь ничего не разбить, не просыпать и не пролить. За пару минут перед нами появилась творожная запеканка, яйца пашот и жульен из курицы с грибами. После такого завтрака впору снова идти ложиться спать, а не ехать на работу.
Под звон посуды в столовую вошёл отец. Сегодня он казался особенно мрачным и тихим. Едва слышно поприветствовал всех присутствующих и принялся ковырять вилкой жульен в кокотнице.
— Дорогой, что-то случилось? — встревожилась мама.
— Не обращай внимания, всё нормально, — отмахнулся он, как от надоедливой мухи.
— В смысле, не обращай внимания? — мама вскинула брови и положила вилку. Такое поведение отцу было не свойственно. — Ты что-то не договариваешь.
Она выжидательно смотрела ему в глаза, а он упорно молчал, не поднимая на неё взгляд. Брови в кучу, желваки играют на висках. Он слишком явно, хотя возможно и невольно, демонстрирует свои эмоции, чтобы потом всех убеждать, что их нет.
— Да так, небольшие неурядицы на работе, — наконец сдался он, но мне казалось, что сейчас он выдаст несколько дежурных фраз, а истинную причину так и не озвучит. — Из коллегии прислали проверяющих, они шерстят журналы регистрации случаев оказания помощи в поисках косяков.
— Так они сказали, что будут проверять, если у нас снова будет летальный случай, зачем же они тогда пришли сейчас? И почему ты мне не сказал? Я же тоже весь день была на месте, просто занята пациентами.
— Не стал тебя беспокоить, — неохотно буркнул он, продолжая лениво ковырять жульен. Потом отставил его в сторону и переключился на творожную запеканку, которая источала настолько манящий запах, что невозможно было устоять. Но и здесь у него инициативы не прибавилось.
— Глупости какие, — тихо возмутилась мама. — Подождали бы мои пациенты. А вообще, не вижу поводов для переживаний, у нас ведь не было никаких проблем, значит и нет причин так расстраиваться по этому поводу.
— Ещё не выспался совсем, всю ночь кошмары мучали, — пробубнил он.
— Хм, и Саша тоже жаловался, прямо поветрие какое-то, — покачала она головой. — Буду сегодня всем колыбельную на ночь петь. Если сегодня придут эти хорьки из коллегии, позови меня пожалуйста, тоже хочу с ними пообщаться.
— Ни к чему это, — снова отмахнулся он. — Сам разберусь.
— Мне возле твоего кабинета своего человека посадить, чтобы мне доложил? — сказала мама довольно напряжённо. Я в первый раз увидел, что она начинает злиться.
— Хорошо, я тебя сразу позову, — недовольно буркнул он, отодвигая от себя едва начатую запеканку и взялся за чашку с кофе.
— Не нравится мне всё это, — пробормотала мама, стараясь не вспылить. Возможно сдерживалась, чтобы не показывать свои эмоции и темперамент при детях.
Следующие несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь стуком вилок.
— Как твои дела, Саш? — внезапно прервал паузу отец, а я даже вздрогнул от неожиданности.
— Пока всё нормально, справляемся. Этот твой Демьянов правда оказался порядочной гнидой.
Отец взглянул на меня, чашка кофе застыла в воздухе.
— Что там не так?
— Ставит палки в колёса в меру сил и возможностей. Обвиняет в несправедливой конкуренции и разжигании вражды в коллективе. Хотя враждебно там относятся только к нам.
— Неблагодарная скотина, — рыкнул отец. — Я ему выплатил жалование за год, чтобы он не мешал вам поработать в течение месяца, а ему всё мало.
— Я даже не хочу спрашивать,
