завтра в прессе.
— Не думайте об этом сейчас. Вы поймали преступника, это самое главное.
Было без нескольких минут полночь. После написания рапорта об обстоятельствах перестрелки и задержании Бирюкова Кротов подготовил отдельный доклад наверх. В это время Неделин и другие его коллеги из отдела убийств тщетно пытались добиться от гуру хоть слова в комнате для допросов на основании найденных в его апартаментах улик, показаниях об изнасилованиях и его дневного бегства. Бирюков — несомненно, по совету своих адвокатов — не открывал рта: он только сверкал своей дьявольской ухмылкой от одного вопроса к другому, поглаживая свою козлиную бородку и качая головой, как будто кто-то пытался продать ему набор бесполезных и слишком дорогих кастрюль.
Уже на пути к дому подполковника, в машине, чем больше Евгений взвешивал улики, тем больше убеждался, что Дмитрий Бирюков виновен во многих отвратительных преступлениях, но не в убийстве молодой девушки.
Кротов разговорился с Барсуковым в перерывах между едой.
— Так вы думаете, что он кого-то прикрывает? — спросил он.
— Да. Я думаю, что он кого-то защищает, и в то же время его защищает кто-то. Тот самый человек, который выступал перед прессой и предупреждал его в ночь налета.
— Это должен быть кто-то очень высокопоставленный, чтобы иметь доступ к такой информации.
Евгений кивнул, вытирая губы полотенцем. Он был опустошен усталостью, но в то же время с тех пор, как они днем арестовали гуру, в их вены словно из капельницы непрерывно поступал адреналин, делая их динамичными и бдительными как угорь под воздействием метамфетамина. Быстро забежав домой, чтобы переодеться, Мария и Евгений снова сели в служебную машину и поехали к Барсукову, поскольку подполковник настоял на том, чтобы встретиться с ними в любое время.
— Наверное, кто-то в форме, — намекнула Мария, демонстрируя собственные опасения.
Барсуков кивнул.
— Это многое объясняет. Значит, начальство и Фирсов планируют передать дело в прокуратуру и формализовать обвинение против Бирюкова?
— Да. Они все еще ждут результатов различных анализов экспертов, но уже перевели его в…
— Разряд раскрытых, — пришел Евгений коллеге на помощь.
— Именно так. Вы лучше меня знаете, что если речь идет о таком жестоком убийстве, к которому подключаются акулы СМИ, чтобы вынюхать кровь, то чем быстрее мы найдем виновного, чтобы выложить его на всеобщее обозрение, тем лучше для всех, особенно для следователей.
— Конечно, это так.
— Они думают, что ночь за решеткой его смягчит. Завтра его снова начнут допрашивать, уже в СИЗО, но я думаю, что это будет все та же старая песня. Они спешили найти того, кого можно обвинить, и Бирюков идеально подходит на эту роль.
Барсуков улыбнулся.
— Что говорит Неделин?
— Он убежден, что этот ублюдок — убийца, но я думаю, что это связано с его чувством вины за смерть Дианы. Я видела, что он испытывает сильное психологическое напряжение.
— Он хороший парень, он принимает такие вещи близко к сердцу. Есть ли у вас какие-нибудь новости об Илье?
— Его ввели в искусственную кому. Судя по всему, положение его безнадежно.
— Как вы себя чувствуете? Вижу, вы выглядите неважно.
— Больной и измученной. Все произошло так быстро, что я еще не успела это осознать.
— Вы в порядке физически? — спросил Евгений, делая вид, что не замечает, как дрожат руки подполковника, держащие столовые приборы.
— Да, я так думаю.
Барсуков указал на папку из сантиметрового картона, которую Кротов держал при себе.
— Что вы мне принесли?
— Тяжелые вещи, — сказал он, протягивая ему материалы. − То, чего у меня не должно быть. Я взял это в комнате отдела убийств. Там отчет о первом вскрытии Дианы, а также фотографии предметов, изъятых у Бирюкова. И его татуировки… Посмотрите на те, что у него на плечах, разве они вам ничего не напоминают?
— Спиралевидный разрез на спине жертвы…
— И это все.
— Вы не возражаете, если я взгляну?
— Вот почему я принес его вам. Я хотел узнать ваше мнение… Есть много других документов, например, записи разговоров Дианы по мобильному телефону или отчеты об анализе ее профиля в социальных сетях, которые я не смог получить в свое распоряжение. Но это уже отправная точка. Если выяснится, что я украл эти документы… Я бы не хотел об этом думать.
Пока Барсуков читал, Евгений воспользовался возможностью закончить трапезу и понаблюдать за ним. Подполковник выглядел намного в лучшей форме, чем накануне, был ясен и отзывчив. Евгений понял, что должен воспользоваться этим и обсудить с ним все «серые» моменты расследования.
— Что ж, должен признать, что, похоже, все указывает на направление, выбранное следователями, — сказал подполковник. — Бирюков идеальный преступник: гуру секты, где много наркотиков, бросивший школу, с историей сексуального насилия, оккультные элементы в его доме… Он сбежал, чтобы избежать ареста, есть также совпадение рисунка разреза на жертве с татуировками на его спине… Простите за выражение, но, по-моему, он похож на идеального подозреваемого, — заключил Роман Игоревич, передавая документы и снимая очки для чтения. − Это же мечта любого прокурора и следователя: эффектное убийство, раскрытое в кратчайшие сроки. Повышение по службе произойдет быстро.
— Но не звучит ли это слишком идеально? Как подстава? — спросил Евгений. − Я бы подождал еще немного, прежде чем обвинять его в убийстве.
Барсуков вернулся к отчету судмедэксперта и перечитал некоторые примечания.
— Я тоже, по правде говоря… Кто-нибудь установил связь между этим убийством и старыми делами? Какова официальная линия по этому поводу? — спросил он.
Евгений покачал головой, застигнутый врасплох.
— Честно говоря, они не очень-то склонны связывать его с двумя предыдущими убийствами… Расследование зашло в тупик.
Барсуков почувствовал удар: он наморщил лоб и уставился на нее в недоумении.
— Но… ритуальное убийство это явно напоминает… Почему они не хотят их связать?
— Все так, как вы и говорили. У них есть идеальный преступник: хладнокровный, несговорчивый ублюдок, который даже не пытается оправдаться. У них есть ряд вещественных доказательств… Я пытался усомниться в их теории, высказывал свои сомнения Фирсову, но только выглядел идиотом.
— Что вам сказал Фирсов?
— Что пережитый стресс мешает мне ясно видеть происходящее и, главное, что дело находится в руках ребят из убойного отдела, а не нас с Райской… Элегантный способ сказать мне, чтобы я занимался своими делами и оставался на своем месте.
— Что сказала Мария?
— Как всегда, у нее не было настроения спорить, более того, она была в шоке от случившегося с Ильей. В какой-то мере она тоже чувствует себя виноватой в случившемся.
— Вы видели Бирюкова лицом к лицу и имели возможность поговорить с ним.
— Да.
— Какое впечатление
