увезут далеко от Кристофа, и он никогда её не найдет. Ей стало страшно, что её могут убить в отместку Кристофу за то, что он обратился к полиции или ещё за что-нибудь. По лицу Светы побежали слёзы, и она никак не могла их остановить.
Яхта тягуче развернулась в узкой бухте Старого порта и направилась в сторону открытого моря. Именно в этот момент на набережную с визгом шин выскочило несколько машин. Из одной из них вылетел её Кристоф и со всех ног помчался к причалам. Она узнала бы его фигуру из тысячи.
— Кристоф! — закричала она и попыталась прорваться к корме судна, чтобы сигануть в воду и поплыть к нему.
Света ни о чём не думала в этот момент, только о том, что ей хотелось оказаться как можно ближе к Кристофу. В своей попытке прыгнуть с борта яхты она наткнулась на какого-то головореза, он тут же, ни слова не говоря, отвесил ей хлёсткую пощёчину, сбившую её с ног.
В голове у Светы зазвенело, половина её лица тут же онемела, как от обезболивающего. Какое-то время она могла только хлопать глазами, как рыба, разглядывая ботинки круживших вокруг мужчин.
Кто-то кричал, отовсюду доносилась брань. Света почувствовала, как яхта ускорилась: корпус под Светиными руками задрожал от усилий. Света всем сердцем чувствовала, что удаляется от Кристофа всё дальше и дальше.
Яхта вынырнула из бухты Старого порта и тут же заложила крутой вираж влево, чтобы обойти les Îles[1] и уйти подальше в открытое море. Света начала неуклюже подниматься на ноги. Рядом с ней оставили одного угрюмого мужика. Он не отходил от неё ни на шаг и прищуренными глазами следил за каждым её действием. Свете казалось, ему нравилось наблюдать, как Света ползала по выскобленным доскам палубы.
Света смогла подняться только на колени, когда яхта начала крутиться в воде, как бешеная. Люди вокруг что-то кричали, Света абсолютно не понимала — что. Всё вокруг неё сливалось в мельтешение. Гул от удара по лицу никак не проходил. Солнце почти село, и только небо и мерцающая вода горели тёплыми красками, фигуры людей и лодок вокруг казались чёрными силуэтами на фоне сверкающих бликов.
Люди всё так же бегали по палубе и орали, но Света нутром чувствовала — что-то определённо пошло не так, как планировалось. Бандиты метались от борта к борту по палубе, саму яхту бросало то вправо, то влево, как будто она пыталась увернуться от чего-то. Послышались выстрелы. Света, не успев подняться, на всякий случай опустилась на палубу снова, чтобы её не задели.
После удара в голове было как-то пусто и гулко, страх вышибло из её мозга. Света в каком-то мутном отупении смотрела, как вокруг неё носятся люди. Кстати, людей почему-то стало больше.
Света сжалась в комок, надеясь, что её не затопчут в толчее, и вдруг сквозь шум, сквозь вату в ушах, она услышала самый прекрасный звук на свете. Это был его голос.
— Клер! Клер! Где ты?
— Кристоф? — с надеждой прошептала Света.
Она рискнула приподняться на палубе и напряжённо осмотрелась. Кристофа не было видно, но в воздухе снова разнёсся его крик.
— Кристоф!! — закричала она во всю силу легких.
Крик болезненно отдался в голове. Её охранник замахнулся ногой, чтобы пнуть её в живот, но Света скрутилась в комочек, прикрыв руками голову. Впрочем, удара не последовало. Какая-то сила смела бандита с ног и швырнула на палубу.
Света рискнула приоткрыть глаза и увидела Кристофа, что стоял над ней, встрёпанный, мокрый с головы до ног. Он дышал тяжело и рвано. Он не пытался помочь ей подняться, он просто встал над ней, всем своим видом давая понять, что любого, кто подойдет к его Клер, он убьёт. Кристоф теснил её к борту яхты, пытаясь увести из самого средоточия боя.
— Уходите! — прозвучал чистый голос.
Какой-то мужчина кричал и махал Кристофу руками.
— Куда, чёрт тебя побери? — сквозь зубы проворчал Кристоф и не двинулся с места.
Сквозь перила яхты Света видела, как лодки курсируют между яхтой и островом Иф и поминутно огрызаются выстрелами, заставляя судно отдалиться от земли.
— Господин полицейский говорит, дело мёсьё Ферос! — прозвучал рядом насмешливый, даже весёлый голос с сильным окситанским акцентом.
Света недоумённо воззрилась на пританцовывающего на палубе не то подростка, не то молодого мужчину с пистолетом в руке, одетого в неряшливую мятую рваную одежду.
— Уговор дороже денег, мёсьё Ферос! — продолжал gamin. — Вы обещали нам вашего мэтра, так что извольте убраться с этого прекрасного судна ко всем чертям и прихватить с собой ваших доблестных блюстителей закона! Они нам порядком поднадоели.
— Что ты сюда влез, Соваж⁈ — рявкнул Кристоф. — Ты должен был идти за мэтром!
— Так я за ним и пришёл, — чуть удивленно протянул тот, кого Кристоф назвал Соважем.
Мужчины обменялись недоуменными взглядами, и Соваж вдруг осклабился в насмешливой широкой улыбке.
— А-а-а, так мёсьё Ферос был удивительно слеп всё это время! Верно служил шуту, полагая, что служит королю, и пренебрегал королём, предполагая, что пренебрегает шутом!
— Какого чёрта ты несёшь? — прошипел Кристоф.
— Ваш мэтр здесь, мёсьё Ферос, — снисходительно отозвался Соваж. — Того, кого Вы считаете мэтром, оставили закончить неприятную миссию — обезвредить бывшего мужа этой прекрасной дамы. А настоящий мэтр… Обратите внимание на эту свару, — мужчина придворным жестом провел рукой в сторону мельтешащих человеческих тел, — примерно там находится глава и основатель крупнейшего во Франции преступного клана. Жан-Франсуа Фурнье. Он же — мёсьё Паскаль Дюбуа. Он же — мёсьё Гобсек.
Света видела, как лицо Кристофа вытянулось от изумления.
— Гобсек! Ну конечно же! Тот, кого все считали мэтром, был вполне публичным! Его имя и фамилия были известны.
— Какое замечательное прикрытие, неправда ли? А подвывала мэтра никогда не вызывает такого же интереса, — усмехнулся Соваж.
— Всё это время кланом правил Гобсек… — снова просипел Кристоф.
— Мёсьё, я устал от Вас! — вдруг зло бросил Соваж и направил свой пистолет на Кристофа. — Валите отсюда ко всем чертям! Море велико, спрячетесь!
Света, повинуясь какому-то наитию, вскочила на ноги, вцепилась в Кристофа и потащила того в сторону палубы. Она видела, как мимо неё сейчас проплывают чёрные на фоне темнеющего неба контуры мрачного замка Иф.
Вокруг них на палубах лодок и яхт кипела борьба, метались и кричали люди,
