Присяга оказалась пятиминутным делом и ничем особо величественным не выделялась.
Приклонили колени, произнесли клятву, дождались ответа и всё, дело сделано. Да и чего ожидать от контрактных войск. То ли дело раньше, клятвы на крови и до конца жизни, а сейчас это, наверное, только в гвардии осталось. Как по мне так совершенно зря, одно дело говорить пустые слова, совершенно другое, когда ты клянешься на собственной крови, а твой сюзерен льёт свою кровь в ответ. Не знаю верить или нет сказкам о том, что такую клятву нельзя было нарушить, но даже то, что ты смешиваешь с человеком кровь уже должно что-то значить. Как по мне, так никто бы в здравом уме не отказался от такого инструмента, если бы он гарантировал невозможность предательства. Но не мне судить о делах минувших дней.
После присяги к нам подъехал один из гвардейцев и переговорив с нашим лейтенантом, остановился напротив наших рядов.
— Это сер Ликт Разящий, он принимает командование над нашим отрядом, — ввёл нас в курс дела лейтенант.
— Солдаты, у вас час на сборы и решение вопросов с интендантом, после чего мы выдвигаемся к месту нашей службы городу Штордтфорду, — оглядев наши ряды и кивнув своим мыслям, гаркнул, — разойтись!
— Вы слышали приказ, — гаркнул Туск следом.
С интендантом дела завершили довольно быстро, нам нужно было лишь подписать бланк о сдаче служебных палаток, так же пришлось помучиться, меняя бронь на более подходящую. Интендант артачился, но привлечённый шумом Туск быстро уладил это дело. Служебные клинки я всё — таки сдал удивлённому таким поворотом интенданту. Во первых мне надоело таскать с собой лишни шесть гривен железа, ну а во вторых к клинкам нужно было привыкать. После сдачи оружия меня настойчиво выпроводили из палатки интенданта, с просьбой не задерживать очередь.
Мне, правда, казалось, что нам должны выделить походные палатки, но шиш там, видимо, на это бюджет государства рассчитан не был.
Сборы много времени не заняли, и так всё было постоянно собрано. В заплечной сумме лежала шкатулочка с бляшкой почетного жителя, там же хранились и все мои денежные запасы, которые составлял пяток серебрух и пара десятков меди, там же был упакован мой любимый плащ и лежала миска с ложкой, ну и маска колдуна тоже валялась где-то там. Вот в принципе и всё, хотя нет, там был ещё небольшой мешочек, а в нём ещё десяток маленьких узелков с различными травами, измолотыми до состояния трухи, так что места они много не занимали. За спиной же висел простой деревянный щит, с медной окантовкой, ну и, конечно же, лук с колчаном битком набитом стрелами. В руках же у меня было копье, спокойно дождавшееся меня в лагере. Покидал периметр лагеря я с тяжёлым сердцем, впереди опять ждут перемены, о которых я грезил когда-то, но вопреки моим мечтаниям пока они не принесли мне ничего хорошего.
Путь наш до Штордфорда прямотой не отличался. Вначале мы двигались северо-запад до маленького городишки под странным названием Улер, дальше мы почти четыре дня двигались почти прямиком на запад, до деревни Малые Клыки, располагалась она на торговом тракте меж пунктом нашего назначения и столицей, после чего ещё два дня двигались по тракту на юго-запад. Путь наш был скучен и однообразен. Единственное что хоть чуточку скрашивало скуку дней — охота, ставшая необходимостью, так как запасы, пополненные в Улере, подошли к концу ещё вечером второго дня. Но наконец, к полудню седьмого дня нашего пути мы, наконец, увидели стены города, который на ближайшее время должен был принять нас. Сказать, что стены города впечатляли, значит соврать. Маленькая приземистая стена, сложенная из серого песчаника и возвышавшаяся над землей от силы на два человеческих роста. Башни же практически отсутствовали, и на весь периметр стены их было всего две. Штордфорд отличался от ранее виденных мной городов неправильной формой стен, если везде ранее периметр стен имел чёткую форму, то здесь видимо стену не раз и не два передвигали, дабы увеличить объём города. В пользу этой версии говорило и почти полное отсутствие строений за стеной, не считать же за оные несколько непонятных ангаров на дальней границе города.
По прибытию нас разместили в старые обветшалые бараки, заодно выдав задание на их ремонт в свободное время. Городок оказался не таким уж и нищим, как казалось на первый взгляд. В городе даже был небольшой рынок, собиравший по воскресеньям жителей окрестных деревень. Но основной статьёй дохода было производство кожаных изделий и пива. Пара сараев увиденных в день прибытия оказалась лишь маленьким кусочком промышленной слободы, большая часть которой была скрыта за крепостной стеной. Слобода была предусмотрительно вынесена за пределы города, но в редкие дни, когда ветер сдувал запахи слободы в сторону города, дышать становилось невыносимо противно. Пивное же производство было размещено в периметре города и представляло собой десяток цехов, от которых тоже шёл довольно специфический запах, но он был не так неприятен и вполне терпим.
По улицам города то и дело колесили телеги и фургоны купцов, закупающих продукцию по низким ценам. С ценами на кожаную продукцию я, к сожалению, ознакомиться не успел, слишком уж мы были заняты.
Первую неделю пребывания в городе мы в основном обживались. За этот небольшой срок мы успели подновить крышу в казармах, частично заменить участки полусгнивших перекрытий и полов, и сделать хорошие крепкие ставни и установив новые двери. Благо материалов было в достатке. Тренировались мы три раза в день на тренировочной площадке городской стражи, которая к слову тоже тренировалась, но лишь один раз в день и не более часа, что по сравнению с нашими двухчасовыми тренировками смотрелось откровенно жалко. Да и уровень бойцов был, откровенно говоря, слабоват.
— Да они мясо, а не солдаты, — едко подметил Олг с нотками презрения в голосе.
— А они и не солдаты, скорее уж ополченцы, — ответил тому Алт.
За прошедшее время эти двое довольно сдружились и зачастую устраивали громкие споры, судя по всему доставляющие удовольствие самим спорщикам. Я же предпочитал больше слушать, вмешиваясь в диалоги лишь по мере надобности. Вообще я стал заметно молчаливее. Сам этого не замечал, зато друзья не преминули ткнуть меня в это. Покопавшись в своей голове и расспросив друзей, понял, что изменения начались после битвы у реки. С удивлением понял, что, несмотря на практически отсутствие воспоминаний, я всё же перенял некие черты своей жертвы. Но, пораскинув мозгами, менять ничего не стал, ничего плохого в этом вроде не было. Даже наоборот, меньше работая языком, я стал больше прислушиваться к происходящему вокруг и стал больше анализировать происходящее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
