произнёс кто-то тихо.
Было уже темно, когда Влад покинул место службы. Как и обычно зимой, а был уже декабрь, темнело очень быстро, но на небе не было ни одного облака, звёзды рассыпались по небосклону светящимися росинками, а в той стороне, где когда-то был Санкт-Петербург, а теперь радиоактивные руины, на небе слабо светилось северное сияние. В первые дни после взрывов оно было особенно сильным, что вызвало очередной приступ у особо помешанной на религии публике, которая тут же принялась вещать о наступившем Апокалипсисе. А это была обычная война. Обычная ядерная война.
Свежевыпавший тонким слоем снег отражал тусклый свет из окон, уличные фонари были отключены в целях экономии электроэнергии, но даже так идти было вполне сносно. Если бы не было снега (который на удивление оказался не заражённым), на улице было темно, что вырви глаз! А так — ничего, зрение быстро привыкает, и ты идёшь своим путём, не рискуя вступить в какую-нибудь яму или не замёрзшую лужу.
На мыслях о гибели Сахарова Влад, не особо спеша, направился домой, борясь с нахлынувшим ощущением мимолётности жизни. Вызвано оно было водкой и самим фактом гибели солдата, которого, он успел хорошо узнать за последние недели, так как часто приходилось видеть его в лагере, и ездить вместе с ним на базу снабжения, Гареев часто выделял его в помощь Владу. Сколько Сахаров успел отслужить до войны — полгода, чуть больше? Обычная срочная служба, которая должна была закончиться в следующем году, обернулась настоящей ядерной войной, как-то так.
Путь домой был таким же, как обычно, лишь периодически Влад меня дорогу, как посоветовали ему после допросов сотрудники госбезопасности. Мотивировали они это тем, что у застреленного им провокатора вполне могли остаться сообщники на свободе, которых ещё не успели задержать, и кто его знает, что у них может быть на уме. Впрочем, он и так об этом догадывался, но вариантов маршрута было не так уж и много, поэтому при желании подстеречь его было можно без особых проблем.
Не сказать, чтобы Влад срисовал слежку за ним на раз-два, скорее, наоборот, но один и тот же человек, встречавшийся ему на пути уже не первый день, вызвал обоснованное подозрение. Особенно подозрение усилилось, когда, следивший стал резко делать вид, что он занят завязыванием шнурков, как только Влад обернулся — классика жанра. Может это оперативники из полиции или ФСБ? До сих пор не уверены в его лояльности, и поэтому пустили за ним хвост? Хм… Тогда Влад понизит своё мнение об их профессионализме.
А если это не свои? Тогда кто? А может просто совпадение? Людей в городе прибавилось и это мог быть человек из недавно прибывших и теперь живущий где-то неподалёку. Влад припомнил как в довоенное время, почти каждый день мог встретить по пути в офис одних и тех же людей, но тогда это было обычное дело — город маленький, пусть и областной центр. Ладно, может быть, всё-таки показалось, но надо быть настороже.
Влад, оставляя чёрные следы на асфальте, стараясь не поскользнуться, дотопал по свежевыпавшему тонким слоем снегу до дома и поднялся на свой этаж, где в квартире его уже ждала Аля. Выглядела она гораздо лучше, чем еще несколько дней назад. Значит антибиотики оказались реальными, а не пустышкой плацебо, или, что могло быть ещё хуже, отравой, сделанной где-то в подвале в антисанитарных условиях. Ну, хоть какой-то позитив за сегодня.
Скинув верхнюю одежду и разувшись, Влад прошёл в гостиную и рухнул на диван, закрыв глаза. Потом расцепи веки и уставился в экран неработающего телевизора. Единственное, что он сейчас чувствовал, это очень сильная усталость.
— Есть будешь? — В комнату вошла Аля с полотенцем на руке и присела рядом и положила свою голову ему на плечо.
— А как ты думаешь? — шутливо ответил Влад, пытаясь скрыть навалившуюся усталость. — А есть вообще что поесть-то? Не до обеда сегодня было, желудок к позвоночнику присох.
Он вспомнил, как обменял банки с тушёнкой на антибиотики, но ради того, чтобы Аля была здорова, он готов был отдать последнее съедобное, что мог бы найти в доме. Да, потом встал бы вопрос, что надо что-то кушать, но проблемы надо решать по мере их поступления.
Из-за двери послышался лай Малыша, соседского двортерьера, которого несколько лет назад приютила Галина Петровна. Пёс всегда чувствовал, что кто-то идёт по лестничной площадке, и его лай было слышно даже через две двери. Пёс откровенно заливался и прекращать не хотел, что говорило только об одном: кто-то задержался на их этаже и не уходит.
— Надо глянуть, кому там не сидится дома в комендантский час? — Влад, раздосадовано вздохнув, встал с дивана и, стараясь не топать, направился в коридор. Аля на цыпочках тоже пошла за ним. Время не спокойное, кто его знает, кто там шастает.
В глазок Влад увидел трёх незнакомых ему полицейских, которые о чём-то вполголоса переговаривались стоя на площадке. Из-за лая соседского пса было плохо слышно, что они обсуждают. Впрочем, он же не знал всех полицейских в городе, что до войны, что сейчас. Он даже своего участкового в лицо не знал, что уж говорить об остальной массе сотрудников, которых, тем более, могли перевести в его город уже после бомбардировки. Однако, что-то заставило его насторожиться. Манера держаться у полицейских? Их непроизвольная жестикуляция? Какие-то они не правильные что ли…
В итоге один из них выругался, отпустив пару нецензурных определений в адрес собаки, не прекращающей лаять, а другой подошёл к к их двери и нажал на кнопку звонка. Над головой Влада раздался мелодичный перелив.
Влад выждал несколько секунд. Потом, несколько раз топнув, как бы изобразив, что подходит к двери, спросил, не открывая:
— Кто там?
— Полиция, откройте, будьте так добры! — раздалось в ответ.
— А что случилось? — продолжил Влад распрос. — Время просто позднее, мне одеться бы надо.
— Так одевайтесь быстрее! — не выдержал один полицейских. — Дело серьёзное, через дверь нельзя!
Влад задумался, но открывать не спешил.
— Вы от Николая Васильевича? — спросил он с как можно более посредственной интонацией
Казалось, полицейские на мгновение озадачились. А потом один из них ответил:
— Да, от него, откройте, пожалуйста, нам надо с вами переговорить лично. Ситуация складывается нестандартная. Вас велено доставить в Управление. Вас и вашу жену.
Влад достал охотничье ружьё, переломил ствол и вставил два патрона: один с крупной дробью, другой с пулей. Затем отпрянул от двери. Никакого Николая Васильевича он никогда не знал, и озвучил первое имя которое всплыло у
