И тут завертелась казацкая жизнь. Сначала прибежали из города пять человек посадских людей, донесли до Разина весть, что ждут его городские жители и готовы открыть ему ворота, рассказали, сколько в городе казны и где ее брать, какие запасы, как стоит городская крепость.
Выслушал Степан посадских, обласкал их, богато одарил. А потом прискакали дозорные, пробились к Разину, крикнули, что встали в недалеких верстах от Царицына, против острова Шмили, ногайские татары, едисанские улусные люди, заступили все пути. Недолго думал Степан, наскоро собрал есаулов, сдал войско под Царицыном Василию Усу, а сам сказал казакам:
— Пойдем на улусских людей, развоюем их, отгоним к себе лошадей и скотину. Ведь старые наши враги — едисанцы, много они лиха казакам сделали.
Ни мгновения не колебался Степан. Царицын никуда не уйдет — этот город уже сидит у него в кармане; что может сделать воевода с немногими людьми против его пяти тысяч? Пусть Васька Ус покараулит воеводу, а они, конные казаки, поразвлекутся, вспомнят хорошее лихое время, персидские налеты. Бояре боярами, а татарские табуны табунами.
Солнце не подошло и к полудню, а Степан уже ушел и степь. Перед отходом наказал он прийти к нему после полудня на помощь казакам в стругах.
С налета, как в давние персидские дни, ударил Разин на едисанцев, ворвался в их стан, стал рубить всадников. Эх, веселись, казацкая душа! Степан крутился меж шатрами, вертел над головой саблей, а рядом пробивались казаки, гикали, свистели, хватали в седла татарских женок и ребятишек, а другие отгоняли табуны.
Зло отбивались едисанцы, стреляли из луков и ружей, шестерых казаков наповал убили, многих ранили, а потом стали окружать Разина многими улусными силами. Здесь-то и подоспели казацкие струги, ударили казаки на татар сзади, пробились к своим, вызволили. И бежали едисанцы.
Наутро отяжеленные добычей — ясырем и табунами, возвращались казаки к Царицыну. Искали они Уса под городом и не нашли, а потом увидели городские порота распахнутыми настежь и казаков своих в городе. Немало потом дивились казаки тому, что случилось под Царицыном.
Едва ушел Разин от города, как сбили царицынские жители замки с городских ворот и вышли навстречу казакам. Напрасно метался перед воротами Тимофей Тургенев, напрасно угрожал жестокими расправами — кинулись на него черные люди и царицынские стрельцы. Бежал воевода с немногими московскими стрельцами и ближними людьми и с племянником в башню, заперся там. Выпустили царицынцы животину пастись в поле, а сами пришли в казацкий табор и принесли казакам хлеб и всякой ествы. Широко открылись ворота Царицына, и пошли казаки в город — не силой, не приступом, а легко, как в гости. Принимали их царицынцы как дорогих гостей, потчевали в домах ествой и питьем, а воевода в та день сидел в башне тихо.
На другой день Разин вернулся к Царицыну и не поверил своим глазам: стоял на месте казацкий табор, ибыло в нем полно казаков, а рядом стоял открытый город, и ходили туда казаки легко, и ели, и пили с городскими жителями за накрытыми столами.
Разин приказал подогнать поближе к табору захваченную у татар скотину и ясырь и в тот же день отправился с немногими людьми — есаулами и ближними казаками — в Царицын.
У городских ворот его ждала огромная толпа посадских людей и царицынских стрельцов, среди них стоял и разинские казаки, и многие приспешники. Шел атаман среди народа, и ликовал народ, кричали Разину славу, снимали перед ним шапки, кланялись, иные тянули к нему руки, хотели дотронуться до его одежды, осчастливиться. Многое на своем недолгом веку повидал Разин, но такого еще не встречал. Не по себе стало ему, казацкому атаману, от такого приятства, смутился Разин, махнул людям рукой, показал, чтобы шли все по своим делам, а он пойдет по своим.
В этот день пировал Разин у царицынцев по дворам, а во время пира все шептал ему на ухо Стенька Дружинкин, что жив еще воевода Тургенев, что сидит он в башне с племянником своим и ждет сверху ратных люда, за которыми загодя послал гонцов. И не допил до конца Степан чару, с грохотом поставил ее на стол, выхватил саблю, приказал: «А ну ведите меня к башне, живьем возьмем богомерзкого воеводу».
Побежал Разин к башне, и за ним царицынцы и казаки, обогнали атамана, прикрыли его, а из башни уже начал стрелять воевода со товарищи, трое казаков упали около Разина, а потом еще один, но уже добежали казаки до башни, высадили дверь, ворвались внутрь, полезли по лестнице, стали выволакивать наружу стрельцов, вытащили и воеводу с племянником.
Разин хоть и был во хмелю, но смекнул, что хорош» было бы иметь в своем войске кого-то из больших государевых людей, пусть для начала будет хоть воеводский племянник. Так и сказал он своим людям: «Воеводу возьмите и всех людей его и в воду их, а племяша его отдайте мне, пусть казакам послужит», — и отошел в сторону.
Загикали, заулюлюкали казаки и царицынские черные люди, отбросили в сторону оробевшего племянника, схватили воеводу, накинули ему на шею петлю, потащили к Волге. Бежал со всех сторон черный царицынский люд, стрельцы, вылезали из-за столов, бросали пир, тянулись и воеводе, кто бил его палкой, кто колол пикой, кто дергал за волосы. Грозился еще воевода, а люди все бежали за ним, вспоминали старое: у кого воевода сына запорол, кого налогами разорил, кого взятками замучил. Волокли казаки воеводу к воде, а царицынцы уже побежали по богатым дворам, искали дьяка, стрелецких начальников, вытаскивали их из хором, били, мстили за всякие тяжкие обиды, тащили вслед за Тургеневым. Смотрел Разин на расправу и не мешал людям, пусть потешутся сердешные, убогие и голодные, пусть попразднуют свою волю, пусть рассчитаются сполна со своими насильниками. Так уже было в Яицком городке, так было и в Мазандеране.
Дотащили воеводу к реке, подтолкнули пиками к воде, утопили около берега. Туда же загнали и других кровопийц.
Казнили смертью казаки и царицынцы, кроме воеводы, еще нескольких человек. Остальных всех царицынских стрельцов Разин определил в свое войско, а племяннику воеводскому и нескольким детям боярским, что были с Тимофеем в башне, сказал: «Быть вам у меня в пилку».
«СТАЛА ВОЛГА РЕКА КАЗАЧЬЯ»
И началась новая жизнь в Царицыне. Несколько дней шарпали царицынцы городских богатеев — купчин, дети боярских и подьячих, взяли государевы запасы и казну, тащили все добро в кучу, на дуван, а потом целый тми. делили добытую рухлядь. Разин взял себе что понравилось — новые кафтаны и парчу, золотые кубки и персидские ковры, сафьяновые сапоги и перстни с каменьями и многое другое, потом оделили Василия Уса и есаулов, а потом уже раздуванили рухлядь среди рядовых казаков. Здесь же Разин приказал отложить часть дувана, выделить для войсковой казны и поставить к казне стражу. Потом призвали для дувана всех царицынцев. Входили в круг тяглые посадские люди и ярыжки, нищие с папертей и всякий другой черный и убогий люд. Недоверчиво брали из рук казаков полукафтанья и шапки, полотно и шелк, серебряные и медные деньги. Одни отходили в сторону и долго смотрели на полученную рухлядь, а потом тут же примеряли ее, прикрывали полотном и шелком свои рубища, другие, получив свою долю животов, бежали на радостях в кабак, закладывали дуван, пили за здоровье батюшки Разина, а после лежали без памятства по разным местам, третьи тихо плакали и сами не знали отчего, а казаки смеялись, били их по плечам здоровыми ручищами, звали с собой за новыми зипунами под Черный Яр и Астрахань, на бояр и воевод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
