Алексей уселся на шее одного из близнецов и принялся дотошно обследовать крышу… не торопясь, постепенно, каждую досочку… Черт побери – крепко! Ни одна не оказалась гнилой, ни одна не погнулась, не поддалась. Да, что и сказать, делали на совесть – по-хозяйски, для себя. Сарай лишь только с виду казался старым… да и то, наверняка потому, что ночь.
– Опускайся, Лука… Не устал?
– Я Леонтий.
– Обследуйте стены… Ну, что там?
– Бревна!
– У меня тоже…
Алексей ненадолго задумался… Так… Потолок и стены отпадают, крыша – тоже… Остается что? Пол! То есть – земелька! Да что тут еще думать-то?!
– Выбреем место и начнем копать, – живо распорядился Лешка.
– Как? Руками?
– А у вас есть другое предложение? Или имеется лопата? Посмотрите-ка, может, ее здесь случайно забыли?
Издеваясь, Лешка пошарил руками по земляному полу – мокро, грязно, холодно…
– Тсс! – он вдруг перестал шуршать соломой, прислушался. – Что это за звук? Вон там, за дальней стеной?
Все прислушались.
– Кажется, ручей, – прошептал кто-то из близнецов. – Да-да… И течет, похоже, совсем рядом.
– Там и копаем, – приказал Алексей. – У дальней стены – к ручью! Роем, как экскаваторы!
– Как кто?
– Меньше болтовни – больше дела!
Старший тавуллярий выбрал направление подкопа очень и очень верно – почка в этом месте, у ручья, оказалась твердой лишь только сверху, да и то – лишь на первый взгляд, вернее – на первое касание. Просто, при строительстве набросали щебенки, под которой оказался песок. Повезло! Опять случай? Да нет, скорее, – трезвый расчет.
Пленники трудились, как проклятые, обламывая до крови ногти и совершенно не замечая боли. Все делали быстро и тихо – двое копали, третий – отпихивал в сторону песок, потом менялись. И, наконец, докопались таки!!! Дорылись!
В подкоп хлынул холодная вода ручья!
– А теперь что? – сдавленным шепотом спросил Лука.
Лешка усмехнулся:
– Плавать умеете?
– Ну…
– Тогда ныряйте… вернее, ползите… Это мне вот не повезло – плохо плаваю, как бы не утонуть, а уж для вас-то этот ручей – ничто.
Лешка шепотом балагурил, старательно заглушая страх, противный, липкий, поднимающийся откуда-то изнутри и отдающий холодком в сердце. Ну, со своим-то страхом можно было справиться, главное – подбодрить ребят.
– Итак – я первым, вы – за мною. Быстро, и, главное – постарайтесь не шуметь.
Набрав в легкие побольше воздуха, старший тавуллярий бросился… нет, лучше сказать – вполз – в заполненную холодной водой яму.
Господи, ну и жуть!
Острые обручи холода сдавили ребра, в ноздри полез мокрый песок… ага – вот и течение! Холодно как, господи… Ну, еще! Еще! Черт… Неужели – застрял?
В груди бешено колотилось сердце, оно, казалось, вот-вот выпрыгнет… И еще очень хотелось дышать.
Воздуха! Воздуха! – как пел когда-то Константин Кинчев в своей старой песне. Лешке, вообще-то, больше нравилась «АРИЯ», но и «Алису» он тоже слушал.
Воздуха!
Он там, наверху, этот желанный воздух…
И – р-раз! Парень дернулся, рванулся вперед из последних сил… И, уже чувствуя. Что легкие вот-вот разорвутся, вынырнул на поверхность ручья. И жадно, жадно, жадно дышал!
Воздух… Какое же это счастье, Господи! Какой приятный дождик… этак весело молотит. Теплый… По сравнению с ледяною водою ручья – конечно, теплый! Как душ. Вокруг темно, тихо… Это хорошо. А на востоке уже багровеет небо – успеть бы, уйти… Где же, однако, парни?
И тут же, с шумом, словно купающийся гиппопотам, вынырнул один из близнецов… За ним – почти сразу – второй.
– Ух!
– Тсс… Вон там, на берегу – репейник… Ползем… И помните о страже!
Они выбрались, выбрались, выбрались!!! Убежали, Господь помог, не оставил своею милостию. Когда восточную половину неба опалила заря, беглецы были уже километрах в пяти от деревни. А то – и больше, драпали так, что валил пар! Бежали на восток, в леса, знали, погоня в первую голову помчится по дороге на запад, в Сербию.
– Как бы собак не пустили! – оборачиваясь, прохрипел на бегу Леонтий.
– Ага! Собак… Ручей… да еще дождина!
Лука, засмеявшись, остановился, закашлялся. Лешка стукнул его по спине и махнул рукой:
– Привал. Отдохнем малость… Слушайте, а хорошую мы ямину прорыли! Наверное, метра два!
Они остановились на лесной опушке, уселись, привалившись к широкому стволу дуба. Дружно задрав головы, близнецы жадно ловили капли дождя смешно открытыми ртами. Словно рыбы – наживку.
Лешка хмыкнул и хотел уж было сказать что-нибудь смешное, как вдруг услышал рог! Да-да, вот именно – кто-то трубил! Вот еще… Охотники? В такую погоду?
Близнецы переглянулись.
– Слышите? – округлив глаза, громко прошептал Лука. – Копыта стучат… Всадники! Погоня! И как они толок смогли нас так быстро найти?
– Вверх! – вскинув голову, приказал Лешка. – Быстро все наверх, на дуб, забираемся… Леонтий, подставляй плечи… Лука – пошел! Молодец… Я следующий… Черт, скользко как! Как бы не сверзиться… Леонтий, давай руку!
Они спрятались за редкой листвою, моля о заступе Бога. Конечно, беглецов вряд ли можно было заметить с земли – слишком уж густы были ветви… Но, если присмотреться…
Снова запел рог, уже совсем близко, и на опушку леса выскочили всадники на крепких быстрых конях. Кое-кто был в панцирях, большинство же – в кольчугах. Короткие копья, мечи у пояса, на головах – легкие открытые шлемы… Один, вроде как, старший – молодой вислоусый блондин с гривой кудрявых волос – спешился, поправив на плечах богато расшитый плащ, и что-то повелительно крикнул. Остальные всадники тоже сошли с коней, заговорили… Лешка прислушался. Речь оказалась совсем незнакомой, чужой, ни на что не похожей… Нет, это не болгары, не сербы, не греки… И не турки, явно не турки.
Такое впечатление, что эти неведомые воины кого-то ждали. А ведь, и правда – ждали.
– Иштван! – вислоусый блондин махнул рукою, и один из воинов – высокий худой бородач в обтянутом зеленым бархатом панцире – бригантине – приставил к губам висевший на шее рог. Затрубил…
И вот… О чудо! Где-то совеем недалеко послышался ответный сигнал.
Блондин улыбнулся, что-то сказал, как видно, какую-то шутку – все засмеялись, а бородатый – так даже захохотал, хлопнув себя руками по ляжкам, затянутым в узкие разноцветные штаны, больше напоминающие чулки. Одна штанина была синяя, другая – ярко-желтая. Экий франт! Одет по последней бургундской моде! Как, впрочем, и вислоусый блондин – у того и рукоять меча блестела от дождевых капель, не иначе – из золота, да и цепь имелась на шее нехилая… Тоже, между прочим, золотая.
Снова послышался стук копыт, и на опушку выскочило еще человек семь – в кольчугах и латах. Один… нет, двое – похоже, были ранены: на лбу одного – кровоточащая тряпица, у другого – перевязана рука.
– Живео Сербиа! – со смехом приветствовал их блондин. – А мы думали – вовек уж вас не дождемся! Сыскали проводников?
О! Алексей обрадовался – теперь-то уж речь пошла понятная, сербская… Неужели, это… Неужели… Неужели, все таки, повезло?
– Нарвались на турок, – отозвался один из прибывших сербов, совсем еще молодой парень лет, может, шестнадцати, ловкий, тоненький, светлорусый, с приятным худощавым лицом.
– Турки? – вислоусый удивленно вскинул глаза. – Откуда здесь турки? Они все на западе, в Сербии. Военный отряд?
– Именно, – отозвался раненый, тот, что с перевязанной рукой. – Сами удивились – откуда они здесь! И так шустро скакали, словно бы ловили кого-то, выскочили из-за холма неожиданно, слонов черти. Там был один парень – молодой, смазливый, дрался, как черт… Моя рука – его сабли дело. Ускакал, гад! Ничего, я его запомнил, Бог даст, встретимся.
– Ускакал?!
– Ну, мы им задали, граф! – горделиво расправил плечи юноша. – Век помнить будут… Несколько человек, к сожалению, ушли.
– Ушли? – граф – граф! – недовольно сдвинул брови.
– Мы не стали их преследовать, некогда, – пояснил раненый. – Да и не затем сюда явились.
