Глупо или нет, обладание ими делало меня счастливым, будто сама тётя Татьяна помогаламне… Реальная тётя Татьяна. Не моя иллюзия-мучитель.
Маркус и я добрались до Бойса к ужину, прибыв по адресу, который дала нам Карли. Это был комплекс скромных апартаментов. Кит жил на первом этаже и имел небольшую веранду, которой мы воспользовались, когда нам никто не открыл дверь.
Темнота и отсутствие движения внутри дали повод предположить, что он не просто скрывается от нас. Это хороший летний вечер, приятный как для мороя так и для человека, но я волновался о том, как долго мы пробудем здесь.
- Почему мы думаем, что он не работает в ночную смену? - спросил я Маркуса.
Маркус положил ноги на перила крыльца.
- Потому что он алхимик, который попал в беду за нарушение правил и пресечение черты. Если бы он был алхимиком, который стал настолько очарован вампирами, что подвергся опасности, общаясь со стригоями, они дали бы ему ночную смену, чтобы не спускать с него глаз. Но для обычного неподчинения? Он, наверное, на расписании “с-восьми-до-пяти”, просто чтобы напомнить ему, на что похожа жизнь обычного человека, и чтобы приберечь ночные смены для реального риска.
Маркус оказался прав, когда спустя десять минут Киа Сорренто притормозил на стоянке и Кит направился к квартире. Заметив нас - в частности меня - он застыл на месте и заметно побледнел.
- Нет. Нет, - проговорил он. - Вы не можете быть здесь. О, мой Бог. А что если уже слишком поздно? Что если кто-нибудь заметил вас? - он лихорадочно огляделся вокруг, как будто ожидая алхимика, который схватит его.
- Успокойся, Кит,- сказал я, поднимаясь на ноги. - Мы просто хотим поговорить.
Он неистово затряс головой.
- Я не могу. Я не могу разговаривать с представителями вашего рода, если только это не относится к заданию. И, на самом деле, мне не дают задания, связанные с вами до тех пор, пока я..
- Речь идет о Карли Сейдж, - прервал я.
В ответ он пробормотал что-то неясное. Он посмотрел на нас в течении нескольких долгих секунд, процесс мышления отобразился на его лице.
- Ладно, - ответил он наконец. - Вы можете войти внутрь.
Нервничая, Кит прошел вперед и открыл дверь, продолжая тревожно разглядывать нас обоих и оставшиеся места для стоянки. Как только мы вошли, он задвинул все шторы, а затем отошел от нас как можно дальше, скрестив руки на груди в оборонительной позе.
- Что происходит? - спросил он.- Кто этот парень? Карли в порядке?
- Это мой друг Джон,- сказал я, понимая, что не должен произносить имя одного из самых легендарных и разыскиваемых преступников у алхимиков. Он наложил своего рода макияж, чтобы скрыть свою татуировку цвета индиго.- У Карли всё нормально. Мы видели её вчера.
Поведение Кита немного смягчилось.
- Вы… вы видели её? С ней всё хорошо?
- Даже очень хорошо.- ответил Маркус. - Это она дала нам твой адрес. Она хотела чтобы мы пришли и поговорили с тобой.
- Она? - Глаза Кита расширились от удивления, это было отчасти жутко, так как один из его глаз был сделан из стекла.
- Сидни пропала, - сказал я ему.- Карли хочет, чтобы ты помог нам найти её.
Кит выглядел удивленным, услышав это, затем выражение его лица стало осторожным.
- Пропала где?
- Она на переобучении, - прямо сказал я.
- Нет, - простонал он. - Нет. Я знал, что не должен был вас впускать. Я не могу иметь ничего общего с этим. Я не могу иметь ничего общего с ней, если она не здесь, - он закрыл глаза и спустился на землю. - Ох, Господи. Они узнают, что вы были здесь и отправят меня обратно.
- Никто не узнает, - сказал я, надеясь, что это правда. До этого момента, я никогда бы не подумал, что буду испытывать жалость к Киту. - Нам просто нужно узнать где Сидни. Она в том же месте, где был ты. Где это находится?
Он открыл глаза и разразился каким-то удушливым смехом.
- Вы думаете, нам сказали? Она даже не разрешали нам увидеть солнце! Мы были счастливы видеть свет любого рода.
Я нахмурился.
- Что ты имеешь ввиду?
Кит побледнел.
- Это то, что происходит, когда ты изолирован.
- Сидни не изолирована, - сказал я, не совсем понимая. - Она вместе с другими людьми.
- Это своего рода пытка, - сказал он горько. - Ты достаточно быстро учишься, что делать, чтобы упростить себе жизнь.
Я ужасно хотел узнать больше деталей, но Маркус направил нас в нужное русло.
- Ладно, я понимаю, что они не собирались говорить вам, где вы находились, но ты вышел оттуда, в конце концов. Ты должен был выйти за пределы этого места, чтобы добраться сюда.
- Да. С завязанными глазами, - ответил Кит. - Я не мог видеть ничего, пока я не оказался далеко оттуда. И не просите меня определить расстояние, потому что я понятия не имею.Я был в разных машинах и самолетах… Я потерял счет времени спустя некоторое время. И, честно говоря, возвращение туда - последнее, о чем я хотел думать, так что я совсем не обращал на это внимания.
- Но ты не был без сознания, - напомнил ему Маркус. - Ты не мог видеть, но ты мог чувствовать. Может быть, ты помнишь что-нибудь еще? Звуки? Запахи?
Кит покачал головой, но потом я увидел вспышку,а после и искру воспоминания в его глазах. Он держал рот на замке, прежняя настороженность вернулась.
- Я не знаю, простит ли Карли тебя, если ты поможешь нам, - спокойно сказал я. - Но я точно знаю, что она не сделает этого, если ты скроешь информацию, которая могла бы помочь ее сестре.
Кит выглядел так, как если бы я ударил его.
- Я перепробовал все, - прошептал он. - Я просил. Я умолял. Я даже встал на колени.
Я понял, что он говорил о Карли, а не о перевоспитании.
- Почему? - спросил я, даже для себя.
- Почему тебя беспокоило ее прощение сейчас? Где была твоя совесть все эти годы? Или в любой год после этого?
- Переобучение сделало это, - сказал он, глядя на свои ноги. - Я ни разу в жизни не чувствовал себя так беспомощно, так безнадежно, как там. Быть полностью под чьим-то контролем, не имея никого, чтобы обратиться за помощью, для того чтобы заставить чувствовать всю боль своих грехов… Я понял, что это было тем, что я сделал с Карли. Это то, что мучит меня каждый день.
Опять же, я сочувствовал ему, хоть и не одобрял то, что он ей сделал.
Даже мне отказывали девушки, и когда это происходило, я усмирял свое эго и двигался дальше. Я бы никогда не согласился сделать то, что он сделал. Ему следовало бы знать, что это было неправильно еще до того, как алхимики бросили его в один из этих промывающих мозги лагерей.
Все это было между ним и Карли сейчас, и, хоть он и принес официальные извинения, она имеет право заставить его страдать всю оставшуюся жизнь.
