и потащили на открытое место перед длинным домом. Посмотрев вниз, Тео увидел на земле темные пятна пепла - остатки погребального костра Гиббса.
Он не выказывал страха.
Они заставили его опуститься на колени. Двое индейцев держали его, а Малсум стоял над ним. Он поднял нож, осмотрел толпу и произнес какое-то ритуальное заклинание. Тео вспомнил, что он сделал с Гиббсом. Он взял себя в руки.
Малсум схватил его за локон волос и потянул голову вперед. Тео отказывался кричать. Он почувствовал, как сталь коснулась его головы. По его щеке стекала струйка крови. Боль была ничтожной по сравнению с огнем, терзавшим его избитое тело.
Пряди его волос дождем рассыпались по плечам. Лезвие ножа царапнуло по голой коже. Может быть, они не снимали с него скальп, а брили его? Покончив с этим, они раздели его догола и отвели к реке, чтобы вымыть. Они вытерли его и одели по своему вкусу в рубаху и лосины из оленьей кожи. Они намазали красной краской его лысую голову, а по груди и щекам побежали красные и синие полосы молний. Они обвили его шею нитями бус и ракушек.
Индейцы отвели его обратно к частоколу и представили Сахему. Старик обратился к племени с суровыми, звучными словами. По его гортанному, чужому голосу Тео не сразу понял, что он говорит на французском языке.
- “Мы выбили белого человека из твоего духа и вымыли его из твоей крови. С сегодняшнего дня ты - наш род и наша семья, воин племени абенаки.”
Тео был ошеломлен. Не зная, что еще можно сделать, он поклонился. Неужели ему действительно позволят жить? Почему они выбрали именно его?
Из толпы вышла женщина. Она выглядела примерно ровесницей Тео, с блестящими темными волосами, заплетенными в косу, и миндалевидным лицом, которое было бы очень красивым, если бы не свирепый хмурый взгляд, искажавший ее черты. Она носила серебряный амулет в форме хищной птицы.
Сахем взял ее руку и вложил в ладонь Тео. - Это Мгесо, - объявил он. - “Твоя жена.”
- “Моя жена? - Тео задумался, не ослышался ли он.
- Ее муж погиб в сражении. - Вождь ткнул пальцем в грудь Тео, размазывая краску. - “Ты займешь его место. Его дом, его оружие, его жена - все. Я думаю, ты сильный. У тебя хороший дух.”
Тео неуверенно посмотрел на женщину. Она смотрела в ответ, ее темные глаза были надменными и неумолимыми. За ее спиной он увидел Малсума, наблюдающего за ним с едва скрываемой яростью.
Может быть, сейчас Тео и выглядит как индеец, но как он сможет сыграть эту роль?
Его усыновление было поводом для торжества. Пир продолжался до глубокой ночи. Тео не мог понять, как эти люди, так жестоко пытавшие его спутника накануне, могли теперь приветствовать его как одного из своих. Они кормили его олениной, которую макали в сочную смесь медвежьего жира и сахара. Ему дали курить трубку - смесь табака и листьев сумаха, от которой он задыхался. Они пели, танцевали и произносили множество речей, которые Тео не мог понять.
В конце концов они перенесли Тео и Мгесо на одну из крытых соломой спальных площадок. Тео подумал, не послужил ли этот пир чем-то вроде свадьбы, потому что среди женщин племени было много веселья и толчков локтями. Они скрылись в темноте, оставив Тео и Мгесо наедине.
Он неуверенно посмотрел на нее. И что же ему теперь делать? Во время всех этих торжеств она оставалась с каменным лицом и молчаливой.
- “Может быть, нам лучше поспать, - предложил он по-французски.
Она наклонилась и сняла через голову свое короткое платье. Под ним она была совершенно голой. От нее пахло лесом.
Ошеломленный и весь в синяках, Тео мог только смотреть.
Они легли, и она оседлала его. Она медленно завела руку за голову и расплела свою длинную косу, расчесывая ее пальцами. Ее грудь вздымалась и опадала, когда она вытянула руки за спиной.
Она встряхнула волосами и склонилась над ним. Ее длинные волосы касались его кожи, соски касались его живота, заставляя его дрожать. Она скользнула ниже, так что ее тело потерлось о его. Она взяла его в рот, лаская языком его мужское достоинство. И все это время ее темные глаза не отрывались от Тео.
Ее пристальный взгляд выбил его из колеи - но его тело могло отвечать только на ее искусные ласки. Он стал твердым. Она снова приподнялась, позволяя ему почувствовать влагу между ее ног. Распластавшись, она опустилась на его возбужденное мужское достоинство. Она сидела прямо, почти не двигаясь, но внутри Тео чувствовал, как она пульсирует вокруг него, уговаривая его крошечными движениями, которые заставляли его стонать от желания.
И все же она выдержала его пристальный взгляд, ни намека на эмоции не отразилось на ее лице. Она ловко поймала его в ловушку. Она сжала его внутри себя, притягивая к краю оргазма и внезапно расслабляясь.
Она просто играла с ним.
Тео не хотел, чтобы она была такой. На спальной площадке не было никакого уединения. Каждая пара глаз в деревне будет наблюдать и слушать из окружающей темноты, желая узнать, что за человек был Тео.
Было бы так легко сдаться и ждать, пока она даст ему свободу. Но даже находясь на грани оргазма, он думал, что это навсегда унизит его в глазах племени. Превозмогая желание своего тела, он поднял ее и бросил на циновку рядом с собой.
Ее глаза расширились от удивления. Ее лицо вспыхнуло гневом, и он почувствовал прилив удовлетворения от того, что сумел прорваться сквозь ее сдержанность. Она набросилась на него, проводя ногтями по его спине и царапая до кровьи. Она схватила расческу и попыталась ударить его ею, но он выбил ее у нее из рук и скрутил ей руки. Она брыкалась и извивалась, но он был сильнее. Он перевернул ее на живот и растянулся на ней всем телом.
Он все еще был возбужден, его мужское достоинство не было удовлетворено. Он снова вошел в нее. Тремя быстрыми, жестокими толчками он достиг кульминации. Она вздрогнула и замерла.
Несколько долгих мгновений они лежали рядом, обнаженные. Тепло исходило от нее, пот скапливался между их телами.
Тео поднялся на колени. Он уставился в темноту.
