Со змеев хлопьями сыпалась пыль, леера из пеньковой веревки заскорузли от времени, но летали оба отменно. Джек подозревал, что Энца свой змей-веер поддерживает небольшим воздушным потоком, потому что тот подозрительно четко и красиво кувыркался.
- Я позвонила по всем номерам из списка, - похвасталась она.
- Ну ты герой, - удивился Джек. - Какие результаты?
- Да все там нормально, действительно, сами уехали, потому что было страшно, каждую ночь шаги в коридоре. Только эта девушка, которая на кухне помогала, отвечать отказалась.
Энца отвлеклась на змея, который нырнул вниз, и продолжила:
- Алекс Сварна рассказал о предке, который принес с Северной войны проклятье. По условию, никто из их семьи не мог пролить чужую кровь - иначе заберут всех отпрысков нарушителя. Донно прислал недавно результаты проверок, только он перепутал и прислал на всех, включая Алекса Сварну. Там интересное. Алекс - по нулям, но он упрямо проходил и стандартные проверки, и требовал дополнительные. Время прохождения дополнительных проверок совпадает с временем появлений полтергейста в доме. Почти всегда.
- Давай список, я сам позвоню кухаркиной девице, - сказал Джек. Пока в трубке были гудки, он сказал: - Помнишь, младший сын Сварны видел тень в детской? Не спрашивала у Романа, вдруг они боятся этого проклятья?
- Он не хочет разговаривать вообще, - вздохнула Энца. Да и к тому же - чего опасаться, если они никого не убивали и не проливали кровь?
- Не скажи, - возразил Джек и чертыхнулся, вскакивая. Его змей терял высоту. - Они не боялись полтергейста, отказывались вызывать службу зачистки из Института, и вдруг пригнали кучу людей. Несоразмерно опасности. Чего-то боятся, и сильно. И детей - заметь! - удалили из дома.
- Алло, - в трубке Джека зазвучал усталый женский голос, и Джек помахал Энце рукой, чтобы она последила за его змеем и не отвлекала. Энца перехватила леер и вспомнила еще одну вещь, которую позабыла сказать Джеку. Это тоже касалось результатов проверок, и девушка, немного посомневавшись, не стала рассказывать о ней Кло и Камелии, подумав, что это внутренняя информация Института.
Тем вечером Джеку позвонил Донно и потребовал проследить, чтобы Энца не вздумала ходить одна по коридорам и ловить призраков.
- А чего они ей сделают? - искренне удивился Джек. - Слушай, тут одна штука, можешь еще проверить? Я тебе сообщение пошлю, надо будет в базе пробить... Эй, да ладно тебе! Это ж для общего дела. А я тогда посмотрю за Энцей. А, ты прикинь, тут на нее одна дамочка глаз положила, ночевать к ней пришла... Почему сразу вру? Не вру я. Хорошенькая, рыженькая, не то что ты, медведь... Чего-чего? Караулить?.. погоди, у меня вторая линия. Привет, дорогая... С кем разговаривал? С коллегой... Нет, что ты. Он мужчина и совсем не в моем вкусе, мерзкий дядька... Нет, я не ругаюсь, что ты, милая... Да, конечно, скучаю. Сильно. Очень сильно. Да вообще сильнее некуда. Ладно, мне пора, позвоню тебе ночью... Нет, я не пытаюсь от тебя отвязаться, твой голос я бы слушал и слушал, но у нас общее собрание, опять меня ругать будут, если опоздаю... Да, сильно ругают, бедный я, бедный... И я тебя целую. Пока.
- Ну ты и враль, - сказала Энца, которая сидела рядом на подоконнике. - Хоть бы постеснялся про меня-то гадости говорить.
- Зато весело, - ответил Джек. - А то скука такая.
Кло захихикала, но больше никто из присутствующих ее не поддержал. Юлиус и Роман были недовольны, Громовник и Камелия были подчеркнуто равнодушны, а Мунце, стоявший у двери, как всегда напоминал кислый лимон. Еще на импровизированном собрании присутствовал Ворон, но пожилой маг, поздоровавшись, занял самый темный угол и внимательно присматривал за окружающими, никак не вступая в разговор. По просьбе Якова, Энца переслала ему все наработки и догадки, которые у них с Джеком к тому времени появились.
- Я непременно напишу вашему начальству о том... о тех... вообще обо всем, чему я был свидетель за эти неполные два дня, - сказал Роман Сварна. - Я не доволен методами вашей работы. Если вы позволите, то мы все же продолжим наше собрание.
Энца тут же нащупала и сжала локоть Джека, вспомнив последнее совещание, на котором Яков произносил примерно то же самое.
- Валяйте, - согласился Джек. - А почему ваша жена не пришла?
- Она... занимается гостями, - с запинкой ответил Сварна и покосился на дворецкого. Тот уверенно кивнул, подтверждая.
- Слушайте, - вдруг сказал Джек. - Если мы уже сейчас во всем разберемся, нам ведь не надо будет вечером идти на продолжение банкета?
- Что... что значит - сейчас разберемся? Вы уже поняли, в чем беда и как поправить?
- Нет, - обаятельно улыбаясь, ответил Джек. - Как поправить вашу беду, честно говоря, я не знаю. А вот то, что происходит последнее время, понятно, по-моему, и вам.
- Но благодаря проведенному осмотру дома и нашим исследованиям, - заговорила вдруг Энца, привлекая к себе внимание уже взбешенного хозяина,- мы имеем более полную картину, чем вы. Может быть, о некоторых вещах вы и не догадывались. Если хотите, мы можем написать вам отчет и выслать официально...
- Ни в коем случае, - практически прошипел Сварна, и Кло высоко вздернула брови, удивляясь неожиданной экспрессии хозяина.
- Слушайте, а что происходит? - сказала она. - Ну, вы же с Джеком что-то эдакое знаете, а мы нет, нехорошо.
- Мы просто обмозговали все данные, - доброжелательно пояснил Джек. - У вас бы тоже, наверно, получилось.
- Знаешь, - сказала Кло Камелии, практически не понижая голос, - по-моему, он ко мне придирается.
- Тебе кажется, - равнодушно ответила та. - Но если вам все известно, Джек, в лучших традициях подобных историй, мне бы хотелось услышать, в чем суть дела. Господин Сварна?
Сварна по своему обычаю помолчал томительную минуту, что-то обдумывая.
- Что ж, пусть говорят, - наконец, сказал он. - Но я бы не хотел, чтобы некоторые подробности вышли за пределы этой комнаты.
- Тогда, наверно, стоит позвать госпожу Сварна и вашего отца, - осторожно сказала Энца.
- Я позову, - неожиданно кивнул Мунце и вышел, игнорируя злой взгляд хозяина.
Алекс бодро прикатил на коляске, весело поздоровался с присутствующими и устроился поближе к Кло и Камелии. Госпожу Сварна Мунце привел сам, бережно придерживая под руку.
- Итак, - сказал Джек. - Давайте-ка быстренько во всем разберемся и поедем по домам. Ну, те, кто может себе это позволить.
Он вежливо улыбнулся Сварне.
- Собственно, по сути все довольно просто и незамысловато. Сначала я думал, что вы серьезно боитесь всех этих привидений, топота, подсматривания и прочего. Но на самом деле, страхи ваши материальны и обыденны. Иначе бы вы не стали мухлевать с клининговой фирмой и не затянули бы с вызовом специалистов.
Джек склонил голову к плечу:
- Ведь это вы, господин Сварна, вызвали полтергейст, я прав?
История пятнадцатая. Обманные чудеса
Жизнь Романа Сварны всегда была выверенной и просчитанной на несколько шагов вперед. Так он спасался от одного из своих давних и потаенных страхов, порой принимавшего патологический размах, становившегося непреодолимым навязчивым состоянием. Сам он ставил себе диагноз частный случай социофобии: нестерпимо боялся опозориться у всех на виду, сказать не то, стать объектом насмешки...
Когда он был маленьким, его не пугали ни собаки, ни гроза, ни темнота - ничего из обычных детских страхов. Тот же полтергейст, который появлялся у них в доме регулярно раз в несколько лет совершенно не впечатлял его. Кошмары, что снились ему, были о том, как он голый оказывается перед классом, или у него вдруг вырастает огромный нос с бородавками. Чудовища в его кошмарах и не появлялись - им не находилось места.
Мать его была крайне строга, не спускала ему ни малейшего промаха, полагая, что этим растит сильного и умного человека. Она считала, что любую ошибку нужно разбирать, чтобы выяснить причины ее и тем избежать подобного в будущем. Конечно, лет в пять Роман подобные тонкости постичь не мог, и это воспитание легло камнем на его душу, усилив и без того крепкое сомнение в себе.
Отец же напротив был легок и смешлив. Когда сын падал в лужу и замирал, тоскливо распахнув полные слез глаза, старший Сварна готов был на любую глупость, чтобы развеселить его, отвлечь от накатывающей истерики. Да хоть рядом прыгнуть, чтобы тоже запачкаться и показать, что не так уж страшно-то! Подумаешь, смотрят! Да они сами, малыш, каждый день падают и пачкаются, только никому не говорят, вот попомни мое слово...
За отца Роману было вдвойне стыдно. Никакие шутки не облегчали страдания мальчика. Когда ему исполнилось четырнадцать, отец торжественно подарил ему серьгу, которую некий из прапрадедов получил в дар от императора. Эта серьга жгла мальчику ухо, и бедняге казалось, что все окружающие смотрят на нее и тайком посмеиваются.
