Когда у самок появляются собственные детеныши, это не означает, что они становятся неприветливыми к чужим детям. Случается, что чужой детеныш подходит к самке с малышом на руках, садится к ней на колени и даже пытается раздобыть себе молока, и та его не отталкивает. Даже мощные самцы гориллы позволяют детенышам играть возле себя, шалить, залезать на себя верхом. Одна самка гориллы из популяции, обитающей на склонах вулканов Вирунга, все время носила на руках восьмимесячного детеныша с глубокой раной на животе. Детеныш никогда не ездил на ней верхом, как это часто делают гориллята его возраста; видимо, он был слишком слаб, для того чтобы крепко держаться за шерсть. Мать носила его очень осторожно, чтобы не прикасаться шерстью к ране, всегда брюшком от себя. Время от времени она тщательно осматривала рану со всех сторон, слегка притрагивалась к ней пальцами. Как-то в такой момент подошла другая самка, потерявшая два месяца назад собственного детеныша, наклонилась над раненым гориллен-ком и дотронулась губами до его мордочки.
Присаживаясь, самки обычно держат своих детенышей двумя руками. Одна самка в течение четырех дней носила с собой мертвого детеныша и никак не хотела с ним расстаться.
Никому еще ни разу не приходилось видеть, чтобы детеныш гориллы сосал палец, как это делают наши дети. Молодняк до трех лет остается с матерью и спит вместе с нею в одном гнезде. Взаимная привязанность ослабевает, когда детеныш достигает четырех-пяти лет, но и тогда мать никогда грубо не прогоняет своего отпрыска. Подросток еще долгое время продолжает спать в гнезде матери, даже тогда, когда у той уже появляется новый «беби». Только через некоторое время она начинает спокойно снимать руку подростка со своей шерсти, когда тот во время дневного перехода по привычке цепляется за нее.
Детеныши гориллы обычно светлее, чем взрослые обезьяны, особенно долго сохраняет свой коричневый оттенок их голова.
В Анголе в лесу Нко возле реки Рио-Мусси в 1966 году был пойман двухлетний самец альбинос, весь белый, с голубыми глазами. Он живет теперь в зоопарке Барселоны.
Половозрелость у самцов гориллы наступает к девятидесяти годам, у самок — к шести-семи.
Какого возраста они достигают, живя на воле, сказать трудно; в зоопарке же они могут дожить до 38 лет.
Взрослый самец-горилла — это весьма внушительная личность: его вес достигает 135–200 килограммов. Самки же весят от 70 до 110 килограммов. Крупный самец Пил в зоопарке Сент-Луиса (США) весил перед своей смертью 350 килограммов, но он явно был чересчур раскормлен.
В десять лет у самцов середина спины становится серебристо-серой. Только такие серебристоспинные самцы имеют право быть вожаками групп. Но если бы у них и не было этого серебристого седла, их все равно легко было бы отличить по их огромному росту и внушительному виду. Однако в отличие от павианов они проявляют свою власть без драк или грызни. Ссор из-за еды между гориллами никогда не возникает. Что у горилл существует какая-то иерархия, можно заметить только в одном случае — когда две обезьяны встречаются на узкой тропе или обгоняют одна другую. В такой ситуации «нижестоящий» должен уступить дорогу «вышестоящему». Если он не делает этого сразу и добровольно, обычно бывает достаточно легкого прикосновения пальцев старшего. Лишь в редких случаях вожак просто отодвигает обеими руками того, кто мешает ему пройти, или идет прямо на него, спокойно сметая с пути.
Вожак никоим образом не старается прогнать из группы «нижестоящих» взрослых самцов или держать их на почтительном расстоянии. Точно так же он не запрещает чужим, одиночно или попарно живущим в лесу самцам присоединяться к своей группе. Иногда взрослых самцов можно видеть сидящими на расстоянии полутора или двух метров друг от друга.
Детеныши имеют особое пристрастие к такому верзи-ле-вожаку. Как только группа садится отдыхать, тот или иной малыш обязательно покинет свою мать, подсядет к нему и влезет на руки. Однажды наблюдали, как сразу четверо отпрысков собрались вокруг своего «папаши». Когда один из расшалившихся малышей стукнул его по лицу, этот могучий зверь ограничился только тем, что отвернулся. Он разрешал им даже вцепляться ручонками в свою густую шерсть и ехать на себе верхом, подолгу держал их «на коленках». Но когда детеныши уж слишком надоедали, ему достаточно было только взглянуть на них пристально, и они тут же уходили.
Среди обезьян широко распространена привычка как бы «искать блох» друг у друга. На самом деле такое пе-ребирание шерсти не имеет никакого отношения к поискам паразитов: у обезьян, как правило, ни вшей, ни блох не бывает. Это скорее всего жест, выражающий симпатию и привязанность, который воспринимается как ласка. У нас ему соответствует поглаживание по голове или похлопывание по щечке. Гориллы чрезвычайно редко перебирают шерсть друг у друга, разве что мать своему детенышу. А чтобы этим занимались молодые черные самцы, вообще никому никогда не приводилось видеть. В то время как детеныши павианов и шимпанзе от такой процедуры явно получают большое удовольствие (они форменным образом «вынуждают» к этому своих мамаш), маленьким гориллам, наоборот, это не доставляет никакой радости; они вырываются и всячески сопротивляются, так же как некоторые человеческие детки не желают, например, умываться.
Многим приходилось видеть, как играют между собой шимпанзе. Да и многие другие взрослые обезьяны охотно и подолгу играют друг с другом. Гориллята же собираются вместе и играют только тогда, когда группа делает привал. Взрослые в этих играх не принимают никакого участия: гориллы — народ серьезный. Желание играть пропадает у живущих на воле горилл примерно лет в шесть, то есть с наступлением половой зрелости. Излюбленные же игры у детенышей — это прятки, догонялки, защита занятого пня или холмика от посягательства других, словом, те же игры, в которые играют и наши дети на всем земном шаре. Если горилленок один, он занимает себя тем, что качается на какой-нибудь свисающей ветке, прыгает, съезжает на попке с пригорков и одновременно лупит руками по растущим кругом растениям, а то и кувыркается или в невообразимом восторге бегает по кругу.
Вся группа согласовывает свои действия с действиями вожака, хотя он, казалось бы, и не дает никаких команд. Как только он трогается после отдыха в путь, поднимаются и все остальные, причем не в порядке субординации, а кто как хочет. Вожак самый бдительный, самый возбудимый из всех в стае, он продолжает кричать и угрожать даже тогда, когда все остальные уже давно успокоились. В то же время он и самый дикий и чаще других прячется за деревьями. Иногда в одной группе бывает два серебристоспинных самца, которые держатся друг от друга на некоторой дистанции, один-два черных взрослых самца, шесть-семь самок, два-три подростка и четыре-пять детенышей.
