до шести вечера.
- У меня клаустрофобия. Еще минута в этих стенах - и моя голова лопнет как переспелый арбуз.
- Не будь ребенком, Рэймонд. Это не твоя любимая конфетка и даже не машина, которую ты просишь у отца. Это частная собственность.
- Частная собственность моей покойной невесты, которая хранится в банке моего отца, которым, в свою очередь, управляет мой брат.
- Ты хочешь заполучить проблемы с полицией?
- Не нужно проблем. Кит арестует меня на месте.
- Иногда мне кажется, что ты не понимаешь слова «нет». - Гарри достал сотовый телефон. - Привет, Билл, это я. Джентльмен, которого я провел в комнату депозитарных ячеек…
Воспользовавшись моментом, детектив Вагнер забрал документы и вернул их в ящичек. Какая глупость пришла в голову этому неуемному существу сегодня?
- Ты расскажешь мне все, верно, Рэй?
- Я должен взять у Линды анализ крови. Если это то, о чем я думаю, мы приблизились к разгадке вплотную. Гипотеза звучит дико, но я решил, что больше ничему удивляться не буду.
- … да, Билл. Спасибо. Ты меня здорово выручил.
Спрятав телефон, Гарри в упор посмотрел на брата.
- Ты мой должник, Рэймонд, и вряд ли рассчитаешься в ближайшем будущем.
- У тебя отлично получается давить на совесть, продолжай в том же духе. Прямо так и забирать это добро, в ящичке?
- Мы даем клиентам кейсы для таких целей. Сейчас принесу.
Глава восемнадцатая. Линда
23 марта 1996 года, вечер
Треверберг
Еще утром Линда была уверена, что визит в полицейский участок, пусть и добровольный (хотя смотря с какой стороны посмотреть) - худшее, что может случиться с ней сегодня. Дамиан пропал. Принцесса пропала. Она обжигается о серебряные предметы. Плачет из-за ерунды. Почему бы не заглянуть к копам, в конце-то концов. Если уж Великая Тьма решила свести ее с ума, то сопротивляться бессмысленно.
Вампирша прождала полчаса на подземной стоянке центрального управления полиции Треверберга, дважды отвечала на вопросы тамошних охранников о том, что она тут забыла - «такси, офицер, я всего лишь водитель такси, а не вооруженный до зубов исламский террорист с поясом смертника» - и мечтала о стакане крепкого горячего кофе. В идеале - из «Уютного Треверберга», но и маленькая безымянная кофейня сойдет. Она согласна даже на бурду с непонятным вкусом и подозрительным запахом, которую готовят в магазинчиках на заправочных станциях. Но вместо этого мисс Линда Конли в течение часа колесит по Тревербергу, пытаясь объехать вечную «пробку» на центральном шоссе. Мисс Линде Конли нужно попасть в район Часовой башни. Таксисты ненавидели его лютой ненавистью - и из-за неудобного расположения, и из-за отсутствия ориентиров: ни табличек с названием улиц (и правильно, зачем они нужны? Жители района их знают, а другим без надобности), ни номеров на домах. Хорошо еще, что некоторые семьи додумались написать фамилии на почтовых ящиках.
Район Часовой башни находился в двадцати минутах езды от Первого моста, единственной дороги в старую половину Треверберга. Городской шум сюда не проникал, центральное шоссе располагалось достаточно далеко для того, чтобы оглушительные сигналы машин и вонь выхлопных газов не нарушали мирную и уютную атмосферу. Утром можно было слушать пение птиц и любоваться туманом, плывущим над рекой, а вечером сидеть в саду с чашкой чая или какао и смотреть на силуэты особняков в освещении газовых фонарей. Часовая башня в старой половине регулярно напоминала о себе мелодичным «бом-бом», и это привело первых жителей Треверберга в такой восторг, что они решили назвать район в ее честь. «Башня заброшена много десятилетий назад, а часы никто не подводит, но они точны как «Биг-Бен»!», - с энтузиазмом говорили маклеры из фирм по продаже недвижимости. Линда упорно не понимала, как кто-то может находить бой часов восхитительным, но пожить здесь хотя бы пару месяцев не отказалась.
Дома в районе Часовой башни были частными и предназначались для больших семей: два этажа, минимум пять спален, большие земельные участки. Ради такого удовольствия можно и попетлять по городу, до последнего избегая центрального шоссе. Интересно, во сколько начинается рабочий день детектива Кита Вагнера? Часов в восемь, может, в девять. Если так, то ему приходится выходить из дома часов в шесть, а вставать - и вовсе в пять. Итог: минимум четыре часа, потраченные на дорогу. Роскошь для любого, а для семейного человека - особенно. С другой стороны, все лучше, чем комплекс «Золотые вязы». Проект находился в стадии разработки, но рекламные щиты, расположенные вдоль дороги, демонстрировали прелести элитного кондоминиума: авторский дизайн квартир, полная меблировка, спортивный зал, олимпийский бассейн, сауна, три этажа подземной парковки. Здания строили в пригороде, и богатеям, которые через пару лет разживутся квартирой, придется тратить на дорогу до работы чуть ли не полдня. Если к тому времени мэр не выполнит обещание расширить центральное шоссе.
- Ладно, Тони, я понял. Подъеду завтра к десяти. Да, адрес записал. Да, заеду к нему завтра. Конечно, поговорю. Не надо было его тревожить - мы оба знали изначально, что ничего вразумительного ты не дождешься. Обязательно спрошу, меня это тоже интересует. Он, как ни крути, мой напарник. Хватит, Блейк, не накручивай себя попусту. По-моему, тебе пора в отпуск, ты шарахаешься от каждой тени. Увидимся.
Детектив Вагнер убрал сотовый телефон и посмотрел в окно.
- На ближайшем перекрестке - направо, мэм. Огромное спасибо за то, что подвезли. Не понимаю, что случилось с машиной. Я без нее как без рук, особенно здесь. Пешком даже до магазина не дойти.
Линда поймала взгляд пассажира в зеркале и улыбнулась, понадеявшись на то, что вышло правдоподобно. Визит в полицейский участок - лучшее, что с ней сегодня случилось. Большую часть дня она занималась тем, что катала по городу двух копов. Сначала - до старой половины. Потом - до центрального управления. А потом - до района Часовой башни, потому что машина детектива Вагнера не завелась. Если вы живете в заднице, куда не ходят ни автобусы, ни поезда, то заказываете такси. Смена мисс Линды Конли начинается в восемь вечера, но почему бы ей не начать на пару часов раньше, тем более что, как справедливо заметил дежурный, вчера она пропала на целую ночь и не потрудилась
