чуть больше — на милую девушку. Не подругу, конечно, Алиса не обманывалась, но иметь Софию хотя бы просто в качестве коллеги уже было неплохо. Из подруг ей и Мирославы хватает.
Они немного обсудили Алису и ее жизнь в интернате. Почему-то всех удивляло, как Алиса в нем оказалась при живой и вроде бы благополучной матери, а Алиса видела в интернате разных детей, ее это совсем не удивляло. Признаться, она только недавно задумалась о том, насколько это ненормально. В детстве ей казалось, что так и должно быть. Что она не оправдала каких-то материнских надежд, была слишком непослушна и дерзка. Может быть, если бы она была чуть спокойнее, мама поверила бы в то, что она впишется в новую семью.
— Откуда у тебя эта книга? — поинтересовалась Алиса, когда София удовлетворила свое любопытство. Настал ее черед.
— Из библиотеки Леона. У него много подобной… литературы.
— Ты не веришь в то, что там написано?
— Нельзя работать на Леона и не верить, — хмыкнула София. — Рано или поздно все твои убеждения перевернутся с ног на голову, если еще не перевернулись. Просто я не все понимаю. Что-то спрашиваю у Леона, на что-то просто забиваю. Моя задача, как его помощницы, договариваться о встречах, следить за расписанием, находить съемные квартиры и все в таком духе. Для более тесного контакта с паранормальным есть Влад. Ну и ты теперь.
— Я тоже не все понимаю, — призналась Алиса. — В твоей книге написано что-то о вместилищах душ. Что это?
— Ну, это как раз понятно. По мнению некоторых парапсихологов, изучающих эту тему, для души в теле человека есть специальное вместилище. Не какое-то физическое место, а нечто эфемерное, как, собственно, и сама душа. И цвет души, ее свойства, оказывающие огромное влияние на характер и жизнь человека, зависят от того, насколько размер души соответствует своему вместилищу. Когда они совпадают один в один, душа приобретает насыщенный синий цвет. Такие люди очень сильны и самодостаточны, но при этом холодны. Им все по плечу, они знают, чего хотят, и добиваются этого. Они не нуждаются в чужой любви и одобрении, но и не способны дать их другим. На самом деле таких людей очень немного. Настоящий синий цвет очень редко встречается в природе. И люди с такой душой крайне малочисленны. Почти всегда душа либо чуть меньше, либо чуть больше вместилища. Если душа больше, такой человек — жуткий нытик. Он старается каждому присесть на уши, нагрузить окружающих своими проблемами. Будто пытается найти вместилище для своих излишков. Слышала выражение «широкой души человек»? Так вот, это абсолютная неправда. Люди с такой душой жуткие эгоисты. Хотя нет, немного не так выразилась. Дело не в размере души, а в размере хранилища. Бывает, что душа у людей одинаковая, но у одного хранилище маленькое, и он эгоист, а у другого большое — и совсем другой характер. Обычно, чем больше душа и меньше хранилище — тем она светлее. Тоже, кстати, распространенное заблуждение, что светлые души — это непременно доброта и щедрость.
— Значит, если душа темная, то она меньше хранилища? — уточнила Алиса.
— Да, — кивнула София. — И такие люди, в отличие от первой категории, те еще альтруисты. Но это не всегда хорошо. Окружающие ими пользуются, сваливают на них проблемы, а они все тянут на себе, хотят того или нет. Хорошая новость для таких людей: со временем это проходит. Правда, чаще всего с плохим опытом. Чем больше такие люди тащат на себе, чем больше на них грузят проблем, тем быстрее их вместилище заполняется, и рано или поздно они переходят в первую категорию. Если доживают. Кстати, — София задумалась на секунду, а потом заговорщицки произнесла: — Помнишь Анжелу?
Конечно, Алиса помнила Анжелу. Трудно было забыть ее эффектное появление утром первого рабочего дня Алисы.
— Она проститутка, конечно, но приходит к Леону не за этим, — понизив голос, сказала София. — Точнее, может, и для секса тоже, тут уж я свечку не держала, но основная ее обязанность — не секс.
— А что? — нахмурилась Алиса.
— У нее очень большое вместилище. Душа — сапфировая, редкий оттенок. Когда Леон помогает другим или просто контактирует с потусторонним миром, часть — большую часть — тьмы он принимает в себя. И это очень плохо для него и болезненно. Сам он от этой тьмы избавляется долго. Помнишь же ночь после того, как вы убили бездушного?
Алиса помнила. И помнила подслушанный разговор, когда экономка и кухарка обсуждали, что Анжелу звать нельзя, в таком состоянии Леон может убить ее. Кажется, она уже понимала, что скажет София.
— Анжела может принимать часть этой тьмы в себя. Я не знаю точно, как это происходит, никогда не видела, да и не хочу, честно говоря, но Леон через нее избавляется от тьмы. Я однажды видела документы его бухгалтера: Анжеле платят в три раза больше, чем мне. Но ну его к черту, такие деньги. Я даже рада, что у меня небесно-голубой. Лучше самой доставлять другим проблемы, чем решать чьи-то.
— А ты знаешь, кто такая Кристина? — спросила Алиса раньше, чем успела себя остановить. Впрочем, зачем останавливать? Когда еще у нее будет шанс так откровенно поговорить с Софией?
— Кристина? — повторила та. — Нет, первый раз слышу. А почему ты спрашиваешь?
Алиса замялась, но затем все же призналась:
— Я как-то подслушала разговор Марии Антоновны и Тамары Ильиничны. Они упоминали какую-то Кристину. Из контекста я поняла, что она была до Анжелы.
— Может быть, — пожала плечами София. — Я работаю на Леона почти пять лет, с тех пор, как он переехал в Волчье логово и начал набирать персонал. А дар у него уже двенадцать лет. Может, и была там какая-то Кристина, которая помогала ему раньше.
Была. Вот уж точно, что была. Алиса не стала говорить о том, что Кристины уже нет и, судя по всему, как раз по вине Леона и его тьмы. Теперь, когда она знала, что делает Анжела, о причинах смерти Кристины можно было догадаться.
Глава 15
Леону было неспокойно. Настолько неспокойно, что он с трудом заставлял себя сидеть на диване, а не мерить нервными шагами гостиную. И дело было не столько в том, что он чувствовал плохую энергетику этого места, сколько в том, что он не привык оставаться без защиты. Уже жалел, что бросил пальто в съемной квартире, не взял с собой. Но знал, что, если возьмет, не выдержит и наденет. Как только станет слишком плохо — наденет. И тогда не сможет помочь Алексиным.
Пусть Антон не понимает, зачем он
