что нож надёжно застрял в её теле.
Бобби подтянулся к вершине горки и методично подтолкнул Сэди к краю, где горка опускалась.
Когда она захлебнулась собственной кровью, красный дождь потёк по длинному желобу, проследив путь её мочи. И так же, как он делал это на своём скейтборде, Бобби закрепился на спине Сэди.
Он удержал равновесие, схватившись за каждый конец U-образной горки. Затем Бобби поставил правую ногу рядом с шеей Сэди, прямо за ножом, который он оставил торчащим из её спины. Треск уровня мануального терапевта прорвался из позвоночника Сэди. Когда он прижимал её бледное лицо к металлу, Бобби чувствовал, как пузырится кровь в её лёгких, когда она пыталась глотнуть воздуха. Внутренний гул Сэди продолжился, когда он поставил левую ногу ей на задницу.
- Как ты и хотел, папа, - прошептал Бобби.
Он использовал руки, чтобы подтянуться вперёд, и вскоре понял, что количество крови и мочи на горке сделало её ещё более скользкой.
Бобби всегда нравилось ездить быстро, поэтому, когда он мчался к лезвиям, его волнение сильно перевешивало страх. Он считал, что под ним достаточно мяса, чтобы его не порезали.
Несмотря на отсутствие академических склонностей, его ужасающая гипотеза оказалась верной. Первый набор лезвий не прорезал Сэди насквозь; она поймала конец цикла. Касание на мгновение замедлило их движение, а металл оставил на её лице и шее несколько зияющих ран. Крошечные зубы выпали, дёсны были порезаны, а часть губ оторвана. Грудь и кости Сэди были рассечены, витки были достаточно глубокими, чтобы почти достичь внутренних органов её туловища.
Огромное излияние крови служило дополнительной смазкой, ускоряя их темп. Когда верхняя часть тела Сэди ударила по следующей волне клинков, сталь вонзилась в неё ещё глубже. Когда розовое мясо было разделено дикими ломтиками, оно разлетелось во все стороны. Акт насилия был настолько разрушительным, что Сэди выглядела как человеческая рвота.
Язык и нос Сэди были уничтожены. Лезвия раскопали её хрящи, мышцы и кости. Повреждения были настолько велики, что голова Сэди теперь выглядела как куча свежих остатков скотобойни, случайно склеенных вместе.
Ниже того места, где когда-то находилось её лицо, правая рука Сэди была жестоко изрезана. Её крошечный бицепс был настолько изуродован, что оторвался от расколотого скелета.
Внутренняя часть бедра с той же стороны была разрезана до кости, обнажая вены, чего не должно было появиться до тех пор, пока в будущем не наступит варикозное расширение вен. Ещё один достойный четвёртого июля взрыв брызг крови окрасил и без того малиновый металл.
К тому времени, когда тело Сэди добралось до последнего набора пил, мяса, служившего защитой Бобби, стало уже мало. Он мог ясно видеть дыру, образовавшуюся прямо под её плечом. Бобби левой рукой обхватил пальцами рукоятку клинка, застрявшего в спине Сэди. Затем осторожно вытащил его из пещеристой раны.
Его действия даже не имели значения.
Окровавленная куча, которой была Сэди Гримли, пронеслась сквозь последний комплект пил. Сочетание двух предыдущих порезов и смазанной горки изменило время. Перемены было достаточно, чтобы к тому времени, когда они подошли к последней тройке, пилы уже ушли под полозья.
Когда Бобби доехал на мчащемся окровавленном трупе до конца горки, он и Сэди оба поднялись в воздух. Внезапная остановка произошла, когда беспорядочный труп коснулся каменного пола. Когда Бобби кувыркался вперёд, его хватка на ноже ни разу не дрогнула.
Будучи знаком с неудачами, он справился с поражением с изяществом. Когда он поднялся на ноги, первое, что он увидел, был гнев в глазах Исаака. Но так же быстро, как мальчик бросился на него, Бобби поднял клинок. Когда Бобби направил сталь, испачканную последними каплями крови Сэди, на Исаака, он знал, что ярость его агрессора скоро утихнет.
БЕЗДОННАЯ НЕНАВИСТЬ
Рок не мог не съёжиться. Звук разрывающихся голосовых связок Молли был похож на звук гвоздей по классной доске. Он мог слышать боль, но даже больше, чем боль, он ощущал любовь. Животный вой, который она выпустила на свободу, звучал как будто из глубин джунглей. Он никогда не видел такого проявления привязанности. Такое внутреннее разрушение невозможно было подделать.
Больная реакция продемонстрировала эмоциональную вовлечённость, выходящую далеко за рамки тех, о которых он регулярно мечтал и фантазировал. Это был уровень интенсивности, который Рок не мог постичь.
В отличие от Молли, которая выглядела так, будто душевная боль могла убить её на месте, настроение Грега было прямо противоположным.
- Это мой парень, мой Бобби! - закричал он.
Подлое лепетание сорвалось с его губ, когда он наслаждался радостью извращённой победы. Кровопролитие ничего для него не значило. Куча человеческих помоев на дне пилорамы его не беспокоила и не угнетала.
Насилие разъедало его человечность.
По мнению Рока, он больше не смотрел на того же человека, которого привёл в поместье Борден. Либо так, либо он просто не был рядом с достаточным количеством людей, чтобы понять, как определить чьё-то истинное лицо.
Тем не менее, человек, которым стал Грег, начинал беспокоить Рока. Когда он увидел, как он использовал свою последнюю связь со своим мальчиком во зло, это напомнило ему о том, что сделала бы Джеральдин. Но теперь в его голове возник ещё более мрачный вопрос: если его встревожило то, кем стал Грег, то как насчёт его собственной коллекции грехов?
Его глаза снова нашли маленького Донни на экране. Несмотря на смерть, насилие и нынешнюю враждебность, свидетелем которой он стал, Донни оставался оцепенелым.
Рок и Донни были двумя горошинами в одном очень извращённом стручке.
Ледяная дрожь пробежала по спине Рока. Казалось, он не мог избавиться от ощущения, что он на грани чего-то.
Чего-то бóльшего.
Он почувствовал, как внутренняя агония и ненависть к себе сближаются. Неизбежный стыд и вспыхивающее отвращение тоже высунули свои головы. Бесконечный цикл цинизма и десятилетий вины подходили к давно назревшей кульминации. Результаты могли быть только вулканическими по своим масштабам.
Массивная смесь неуверенности, простиравшаяся от пищевода до кишечника, ощущалась как толстая змея, скользящая внутри его туловища. Но даже размышления о страданиях внутри его тела и души не могли отвлечь Рока от текущей ситуации.
Пронзительные крики Молли почти затмили её мужа. Том дико извивался на стуле, как псих, которого привязали для электрошока.
Хотя металлический ошейник всё ещё ограничивал его, моменты насилия каким-то образом заставляли прочное сиденье дребезжать. Внутри него проявился нижний уровень ада, готовый выгореть наружу.
- Я убью тебя! Я, чёрт возьми, убью тебя! - Том кричал и кричал.
Его красные, слезящиеся глаза прожигали Грега, пока Том не сосредоточил своё внимание на Роке.
