— Самое главное — я пришел, — ответил он.
— Они поедут за нами следом. По крайней мере, поедет полковник Леру.
— Но ведь на самом деле ты его не любишь, Жуана? — спросил брат. — Боже мой, какое ты устроила представление! Тебе, наверное, пришлось сказать так, чтобы он перевернул небо и землю ради твоего спасения?
— Мне надо было убедить их, что я ухожу против воли.
Она уже давно решила, что не скажет Дуарте, кто такой полковник Леру. Возмездие осуществит она. Она не намерена отказать себе в таком удовольствии. Она выстрадала его. Вспомнив о поцелуях полковника, она содрогнулась.
Больше поговорить им не удалось. Преследователи пока не появились, но нужно как можно скорее добраться до гор, на территорию Португалии. Только тогда они смогут вздохнуть свободнее.
Ночь тянулась бесконечно. Ей было холодно, она безумно устала и даже начала клевать носом в седле.
— Покусай губы, — сказал ей брат, чувствуя, что ее руки то и дело соскальзывают с его пояса. — Пошевели пальцами ног. Широко открой рот и сделай глубокий вдох. Старайся не заснуть, Жуана.
— Не засну, — пообещала она. — Не бойся.
И она сосредоточила мысли на всаднике, который неотступно держался позади них. Завтра, буквально через несколько часов, она сможет рассказать ему все. И поможет промыть его раны. Может быть, у него и на теле есть раны? Да, должно быть, есть. Ведь его били, наверное, не только по лицу.
Она промоет и перевяжет их и извинится, что, подчиняясь обстоятельствам, стала их причиной. И он простит ее. Как только узнает все, он ее простит. А что потом?
Представив себе все возможности, она снова вздрогнула.
Она сказала ему кое-что как раз перед тем, как стала причиной его избиения. Она сказала свои слова от отчаяния, потому что ей очень хотелось обнять его, прежде чем появится полковник Леру. Однако она была сама напугана правдой своих слов.
Возможно, ей удастся повторить их…
Возможно, он тоже скажет ей…
«Мне очень приятно», — сказал он. Ее снова бросило в дрожь. Разумеется, все будет по-другому, как только она расскажет ему обо всем. Он узнает, что она сделала все ради него, что она никогда не предавала интересов родины ее единоутробного брата и родной страны своей матери.
А пока она спиной ощущала его присутствие и чувствовала исходящую от него угрозу.
Глава 17
Когда они въехали в лесистое ущелье, расположенное между голыми отвесными скалами, было еще раннее утро, хотя солнце уже взошло. Проезжая мимо часовых, капитан Блейк остановился, узнав в одном из них Теофилу Кошту; Дуарте перекинулся с ними несколькими словами. Впереди виднелись редкие хибарки, наскоро построенные под кронами деревьев. Еще больше обрадовал капитана вид бегущего по ущелью и журчащего ручья. Он не мылся и даже не имел возможности помыть руки почти целую неделю.
— Португалия. Дом родной, — произнес Дуарте с облегчением и гордостью в голосе.
Испанские партизаны, провожавшие их, повернули назад.
— Ну, вы доставлены в целости и сохранности, — сказал Антонио Бекер, — теперь мы должны возвращаться в северные горы, сеньор, пока каратели не напали на след. — Он отсалютовал Блейку и улыбнулся. — Рад был поучаствовать в вашем освобождении, капитан. Давненько мы не получали такого удовольствия. Блейк протянул ему правую руку, и испанец крепко пожал ее.
— Я не забуду вас никогда, — сказал капитан. — Спасибо, друг. — Придержав коня, он смотрел вслед партизанам, пока они не скрылись за холмом. Они даже не остановились, чтобы отдохнуть или подкрепиться.
Повернувшись, он увидел, как толпа людей из отряда Дуарте собралась вокруг своего предводителя, который спешился и, протянув вверх руки, снял с коня Жуану. Положив руки ему на плечи, она соскользнула по его телу на землю, потом обняла его и поцеловала в щеку.
— Дуарте, ты был великолепен. Как приятно снова чувствовать под ногами португальскую землю. — Она с улыбкой окинула взглядом его людей. — Вы все замечательные.
Дуарте Рибейру сгреб ее в охапку и стал кружить. Капитан Блейк наблюдал за этой сценой с каменным лицом. Ведьма! Она, наверное, нашептывала ему на ухо всякие нежности всю ночь, и он, конечно, не устоял перед ее чарами, как не могут устоять все мужчины. И Дуарте тоже попался в ее сети, несмотря на то, что в Мортагоа его ждут черноволосый малыш и его взбалмошная мама. Все мужчины без исключения попадают под ее чары. Вот они стоят вокруг, наблюдают и улыбаются.
— Значит, ты считаешь нас замечательными? — сказал Дуарте, с улыбкой глядя на нее, и, наклонившись, поцеловал в губы. — В таком случае ты моя должница, Жуана, и я потребую от тебя кое-какие услуги.
Она улыбнулась ему озорной улыбкой и, обращаясь к остальным, спросила:
— Которая хибара отведена для меня?
Капитан Блейк стиснул зубы, наблюдая, как Жуана торопливо направилась к ближайшей хибарке. Она, наверное, предполагает, что ее ждет пуховая перина, флакон духов и шкатулка с драгоценностями, подумал он.
Спрыгнув с коня, он усилием воли заставил себя не поморщиться, хотя все тело болело.
— Рибейру? — резко окликнул он.
Предводитель «Орденанзы» оглянулся и улыбнулся.
— Вам нужно помыться, побриться, поесть и выспаться, — сказал он. — Сломанные кости имеются?
— Нет, — ответил Блейк. — А то, что мне нужно, вы перечислили правильно. Не спускайте глаз с маркизы. Как бы она не сбежала.
Улыбка Дуарте стала еще шире.
— Да уж, с ней хлопот не оберешься, — сказал он. — Вы тоже заметили? Сейчас она смертельно устала. Но пусть лучше не пытается что-нибудь выкинуть, ей не поздоровится.
Из другой хибарки вышел Франсишку Брага с мылом, полотенцем и бритвой для капитана.
— К сожалению, мы не можем дать вам горячей воды, — сказал он. — Но вода в ручье по крайней мере освежит, а потом вы позавтракаете.
Потребность помыться и побриться пересилила все желания. Капитан Блейк бросил тревожный взгляд на хибарку, где скрылась Жуана, и посмотрел на полудюжину мужчин, которые должны были предотвратить ее побег. Нет, бежать ей не удастся. А если она каким-то чудом сбежит, он сам ее разыщет. Она от него не уйдет, и он лично доставит ее в штаб, чтобы ее посадили за решетку как вражеского агента.
— Спасибо, — поблагодарил он, принимая гигиенические принадлежности и отыскивая глазами уединенное местечко на берегу ручья, где можно снять грязную одежду и помыться в свое удовольствие.
Десять минут спустя, когда он, найдя местечко поглубже, окунулся в холодную воду ручья, у него перехватило дыхание. Зато на синяки и ссадины холод оказал благотворное воздействие. Ощущение воды и мыла на коже показалось такой неслыханной роскошью, что трудно себе представить.
