— Полегче, полегче, — проговорил Дэн, не подымаясь из кресла. — Сейчас нам придется быстро принять пару-тройку решений.
Кейтлин мгновенно посерьезнела.
— А как ты оказался здесь?
— Стеф позвонил, — признался он без надобности. Дежуривший в командном центре помощник принял известие и вызвал Бродерсена по личному каналу.
— У тебя озабоченный вид. Что же случилось, жизнь моя?
— Ты все услышишь вместе с остальными. — Взмахнув рукой, он едва не отбросил ее, потянувшись к переключателю интеркома.
Она вспылила:
— И с какой стати ты отталкиваешь меня, как бездушную вещь?
— Черт побери, — он не то сердился, не то просил. — Скорей всего нам придется срочно лететь к Колесу, и каждую секунду мы на две сотни километров ближе к промаху.
Внезапно все осознав, Кейтлин не стала тратить время на извинения и просто погладила его по голове.
— Капитан экипажа, — объявил Дэн. — Внимание. Мы приняли сообщение с Земли… дальневещательное, им, должно быть, пришлось потрудиться, чтобы засечь нас и идентифицировать. Послание помечено правительственным кодом. Нас разыскивают на Деметре, цитирую: «…в связи с выдвинутыми серьезными обвинениями по участию в заговоре против общественного порядка и безопасности»; требуют, чтобы мы немедленно последовали к Т-машине. Нет, конечно, не по прямой линии, они определят параметры траектории. Мы не имеем права приближаться к любой станции, откуда можно сделать широковещательное заявление с помощью нашего аутеркома. К тому же нам запрещают разговаривать вообще со всеми, за исключением правительственного корабля, который войдет с нами в контакт. Еще нас предупредили, что высланные сторожевики обеспечат выполнение этого приказа, цитирую: «…самыми строжайшими мерами». Подписано: «Айра Квик, союзный министр исследований и науки», речь идет о чрезвычайной ситуации. — Он вздохнул. — Короче говоря, братья и сестры, враг ввязался в игру быстрее, чем я опасался; нас ждет такое же забвение, в котором почил «Эмиссар», если даже не худшее. Что будем делать?
— Господи Иисусе, Мария, Иосиф! — вырвалось у Кейтлин, прежде чем она осадила себя, сжимая побелевшими руками перекладину. Она смотрела на Бродерсена глазами, превратившимися в твердые изумруды. Интерком доносил общий ропот.
— Тихо! — приказал Бродерсен. Когда все успокоились, он произнес:
— Ну как: послушаемся, как положено скромным маленьким налогоплательщикам, или же будем действовать самостоятельно? Но саботировать приказ правительства придется немедленно. Вот почему я выключил тягу, что отнюдь не дает нам достаточно времени на раздумья… думайте быстрее, люди.
— Нам надо бы собраться вместе, так чтобы видеть лица, а не слышать только голоса, — запротестовала Кейтлин.
— Так, но я говорил тебе, что наша скорость по отношению к Солнцу…
— Что, если чуточку притормозить и направиться прямо к этому Колесу бесчестья? Если мы потом решим проявить кротость, на Земле не узнают, что мы сделали до того, правда?
— Господи, а ты, может быть, и права. — Бродерсен взялся пальцами за подбородок и принялся размышлять вслух:
— Итак, посмотрим… можно изменить наш нынешний вектор и направиться на рандеву… по-моему, мы вполне можем проманеврировать два-три часа, прежде чем радары, находящиеся в астрономической единице от нас, сумеют подметить различия… конечная скорость сигнала, большая расчетная ошибка… к тому же мы, в сущности, должны направиться в том же самом направлении… да! — Выстрелом он хлопнул по крышке стола, движение подбросило его тело. — Ставлю свое левое яичко против твоей девственности, Пиджин, что мы можем проложить курс к Колесу, так что никто из тех, кто сидит не ближе от нас, чем орбита Марса, не сумеет сказать, что мы топаем не в ту сторону.
Он взревел:
— Стеф и Фил! Начните торможение на половине земного тяготения. Пара часов не лишит нас возможности искупления.
— А не нужно ли немедленно отправить сообщение на Землю и сообщить, что мы повинуемся? — спросил Зарубаев.
— Конечно же, конечно, — согласился Бродерсен. — Приказ определяет форму нашего ответа. Просто три цифры — один-ноль-один, какому-то чиновнику в астробюро, не называя себя. Что-то они ударились в секретность, правда? Ладно, Стеф, включай лазер. Сью, — продолжил он, — ты понимаешь, в чем дело? Прежде чем мы сможем приступить к планированию, нам необходимы факты. Включись и рассчитай, сумеем ли мы достичь Колеса так, чтобы из внутренних частей системы казалось, что мы следуем по предписанной траектории. То есть как долго мы можем изображать такое намерение? Учти все станции, которые могут следить за нами, и не забудь, что радиолокационный диаметр Колеса может возрасти за счет его радиационного поля. Сделаешь?
— С вероятностью, — ответ Гранвиль оказался много прохладней, чем можно было ожидать старому знакомому. — Никаких гарантий.
— Хренота, в этой вселенной нам остается только рисковать. Много ли тебе потребуется?
— Полчаса, наверное, в основном на розыск данных.
— Хорошо. Если ты даешь положительный ответ, мы начинаем двигаться в ту сторону, которую ты назовешь оптимальной, чтобы добраться до Колеса незамеченными. Потом мы встретимся в общей каюте и переговорим. Я лично за спасательную операцию… за то, чтобы освободить людей с «Эмиссара». Вы можете не согласиться со мной. — В общем наметил цель Бродерсен. — Так что, пока мы выжидаем, готовьте аргументы. Подумайте хорошо, если хотите, молитесь Всевышнему о помощи, но думайте!
Подумав, он припомнил, что они говорили — не фразы, сказанные друг другу, разрозненные, как бывает всегда, когда люди пытаются рассуждать вместе, — нечто вроде синопсиса, попытки заключить в рамки различные настроения и идеи.
Сергей Зарубаев держался очень холодно.
— Какой еще выход остается у заговорщиков? Они могут только убить нас!
Стефан Дозса выпалил, ударив кулаком по колену:
— И они засядут в правительстве. Быть может, они даже станут правительством. Так деспотизм превращается в тиранию.
Филипп Вейзенберг, подрагивая от чувств, которые он редко показывал:
— Все это похоже на наш первый шанс, на первый шанс человечества отыскать Иных. Разве можно допустить, чтобы он остался последним?
Мартти Лейно в ярости:
— Нет Черт бы подрал тебя, Дэниэл Бродерсен! Мало тебе того, что ты уже втянул в это дело семью, за которую якобы отвечаешь? — Но потом сдался и он, помрачнев, в основном потому, что остался в одиночестве, отчасти же потому, что Дозса посмеялся над его трусостью так, что капитану пришлось даже останавливать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
