Ярость исказила лицо Трокселла.
— Вы безумны? — завопил он. — Что это, пиратство? Неужели вы надеетесь, что сумеете убраться в целости и сохранности, сукины дети… — Он задохнулся.
— Полегче там, — начал Бродерсен. — Я сказал, что не желаю вам зла, если вы не вынудите нас стрелять. Слушайте. Мы собираемся освободить экипаж «Эмиссара», задержанный по ложному обвинению. Вас обманули. Айра Квик — мошенник, и в скором времени он предстанет перед судом.
— Докажите! — бросил вызов агент. Бродерсен покачал головой:
— Как говорил Клеопатре Антоний, я не склонен к спорам. Узнаете из новостей, а сегодня будете следовать приказам.
Все туда, к двери под номером 14. — Он указал на дверь, находившуюся не так уж далеко от входа в спицу. — Все вместе. Я хочу, чтобы этот парень прекрасно вас видел. — Он ткнул большим пальцем в сторону Зарубаева. — Он будет следить за вами, пока остальные из нас освободят пленников. А потом мы разоружим вас и запрем. Дадим ручную дрель, молоток или зубило, что найдем — чтобы вы могли освободиться за час-другой после того, как мы улетим. Понимаете? Мы не хотим никому причинять вреда… Мы не бандиты, мы просто намереваемся исправить ужасную ошибку, которая угрожает Союзу. Считайте себя под гражданским арестом, повинуйтесь нам, и все будет в порядке. Но я повторяю: если вы заставите нас, мы будем стрелять. А теперь вперед! Руки на скальпы. Вперед!
Они двинулись от него. Бродерсен слышал ругательства, тяжелое дыхание, негромкие проклятия, замечал пот и яростные взгляды.
— Прекратить! — крикнул он и оборотился к Лейно и Вейзенбергу. — Вперед!
Не обращая внимания на лестницу, они прыгнули, как опадают осенние листья. Он последовал за ними и приземлился, ощутив толчок лишь ступнями и коленями. Люк располагался в двух прыжках и остался открытым. Бродерсен махнул рукой своим спутникам. Когда они оказались внутри, опытной рукой ухватившись за поручни, он последовал за ними.
Пистолетный выстрел заставил его остановиться. Второй, третий ударили по барабанным перепонкам. Бродерсен развернулся на месте. Группа агентов растекалась как шарик ртути. Люди разбегались, припадали к палубе, извлекали оружие и стреляли. Загрохотал автомат Зарубаева, внизу скорчилась пара тел, потом и он откинулся назад. Кровь брызнула из его шеи и живота.
Бродерсен яростно поглядел на врагов, в душе его вспыхнуло: «Фанатик, верующий, герой… должно быть, его прикрывали двое или трое, тогда он вытащил свое оружие и выстрелил… понимая, что почти непременно промажет, но начнет свалку… а я так и не заметил, кто это был…»
Он услыхал голос Трокселла, увидел, как отступили уцелевшие, когда Дозса сверху платформы пригнулся над лежащим Зарубаевым и стал яростно стрелять. Пули выли, отражаясь от стен, трещали выстрелы. Группа Трокселла исчезла в изгибе этого мира.
«Он не будет продолжать стрельбу в подобных условиях… Пистолеты слишком неточны, особенно здесь… при низкой тяжести, где на полет пули влияет кориолисова сила и плохой прицел…»
На полу остались в неизящных позах двое убитых, лица их сделались жуткими. Еще трое получили тяжелые ранения. Один полз в сторону, волоча за собой ноги, другой смотрел на раздробленную коленную чашечку и скулил, третий, привалившийся к переборке, забылся в шоке. Кровь Зарубаева заливала платформу, медленная и алая, медленная и алая. Дозса щерился на краю. Кейтлин уже стояла возле него — дикая, яростная — и ровно водила из стороны в сторону оружием, извергая потоки проклятий. «Теперь Трокселл попытается помешать нам освободить пленников».
Паралич оставил Бродерсена, поддавшегося оцепенению всего лишь на несколько секунд.
— Держитесь! — закричал он. — Прикрывайте нас, мы скоро вернемся. — И бросился к длинной округлой лестнице к лифту.
Вейзенберг и Лейно оставались там. Старший инженер явно только что удерживал молодого, помешав ему вступить в схватку, что было бы бесполезно, если не хуже. Они все еще толкались.
— Пошли, — сказал Бродерсен и нажал кнопку.
Лифт представлял собой стальную болванку, укрепленную под прямым углом к несущему его поясу. В проходе располагалось еще три таких же. Между ними размещались лестницы с удобными ступенями и площадками для отдыха. Они предназначались для экстренных ситуаций: длина спицы составляла почти девять сотен метров. Глядя в ее сумрачные глубины, Бродерсен видел, как они сходятся в перспективе едва ли не в атом, и головокружение прикоснулось к нему.
Вейзенберг осел на скамью и уставился в пол.
— Эли, Эли, — пробормотал он, — значит, так и должно быть. Оставшийся на ногах Лейно вцепился в поручень так, словно хотел согнуть его, и потряс винтовкой. Его горский диалект прозвучал грубо:
— Они пали, эти свинопасы… пали жертвой собственных деяний.
— Мы еще не разделались с ними, — механически отвечал Бродерсен. Душа его стонала, я втравил во все это Пиджин. — Не сомневаюсь, они попытаются перехватить нас возле аудитории.
Вейзенберг поглядел вверх, внезапно встревожившись:
— Они способны на это?
— Не знаю. Ты слыхал, как я старался выудить из Трокселла план расположения помещений. Но я не был слишком настойчив.
— Жесу Кристи, — простонал Лейно. — Эта штука просто ползет.
— Так и должно быть, — сказал Вейзенберг. — Здесь одновременно изменяются тяготение и давление воздуха. Нужно время, чтобы приспособиться. Враг тоже не в силах двигаться быстрее. К тому же они удалились от нас по направлению вращения. Аудитория располагается против вращения. У нас есть небольшое преимущество.
— Да — и нас троих хватит, чтобы их перестрелять, — добавил Бродерсен. — Садись, Мартти, восстанавливай силы.
Он подал пример, забрав винтовку из груза Лейно, но мысли его заметались: «Пиджин, Лиз, Барбара, Майк, звезды».
Однажды мальчишкой, возвращаясь под парусом через острова Сан-Жуана, он заработал галопирующую боль в ухе. Оставалось только терпеть, пока не лопнула барабанная перепонка, облегчив сатанинскую боль. На это ушла пара часов, но эта пятиминутная поездка, казалось, была длиннее.
Но закончилась и она.
Он несся первым по лестнице, которая через люк выходила на палубу. Дэн мог видеть перед собой примерно на сто метров, дальше изгиб перекрывал коридор, поднимавшийся перед ним, подобно пандусу. Подниматься не пришлось, но пока он топал по его гулким просторам, за ноги ухватилось земное тяготение. Дыхание застревало в груди.
Двойная дверь под фоторепродукцией, Армстронг на Луне… Бродерсен рассчитывал на то, что придется отстреливать замок, но перед ним оказалась простая задвижка — стальной стержень между двумя скобами, которые торопливо приварили, должно быть, уже после разговора с ним. Отодвинув засов, он широко распахнул дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
