— Бой прекращен! — трубно вскричал герольдмейстер, заметив, что де ля Шатр снова замахивается мечом.
Но шевалье уже не слышал его. Сверкнул клинок в лучах вечернего солнца, дамы ахнули, а народ закричал в радостном предвкушении смертельного исхода (увы, жители Эннебона и окрестных деревень не страдали чрезмерным человеколюбием). Последовал удар. Раймон де ля Шатр не нанес никаких повреждений павшему рыцарю, лишь обрубил ремешки, которыми шлем крепился к кирасе. Затем он нагнулся, обрезал остальное крепление, снял шлем с поверженного противника — и отступил, пораженный до глубины души. Перед ним лежал Жерар де Гито!
* * *
Однако вернемся к месту засады разбойников. Небольшой обоз во главе с рыцарями постепенно приближался и нервы у лесных бродяг стали пошаливать. Они ожидали увидеть только немногочисленную охрану ростовщика, как уверял харчевник Маттео, но оказалось, что вместе с евреем едут еще и два рыцаря. А с ними шутки плохи.
Наконец общие опасения высказал предводителю шайки Жакуй, никогда не отличавшийся храбростью.
— Дурачье! — рявкнул Бешеный Гиральд. — К нам в руки падает золотой плод, а вы боитесь! У нас есть арбалеты, мы снимем рыцарей, как рябчиков с куста.
На том немного и успокоились. Правда, Жакуй, очутившись на своей позиции, тут же залез на дерево. Он проявлял свою храбрость и прыть лишь тогда, когда все жертвы, кто мог держать оружие, лежали на земле и наступало время грабить. Но лучше бы ему в этот день сказаться больным или отстать от шайки. То, что он увидел, потрясло его до глубины души.
Из густого перелеска, неторопливо переваливаясь с ноги на ногу, выползал на дорогу дракон! Он был страшен, как исчадие ада, и при каждом движении издавал шум, похожий на тот, который издает град, молотя по железной крыше. Жакуй протер глаза — уж не померещилось ли ему с похмелья?! Вчера они неплохо погуляли, прощаясь с неприветливым Эннебоном, где нельзя было и шагу ступить, чтобы не нарваться на ночную стражу. Навара с грабежей хватило лишь оплатить то, что они съели и выпили у Маттео, поэтому его наводка на богатого ростовщика оказалась очень кстати.
Но вот дракона увидели и остальные разбойники. И не только увидели, но и услышали — зеленое чудище издало страшный рев, от чего, казалось, задрожал весь лес, от корней деревьев до кроны. А затем случилось и вовсе страшное — дракон начал плеваться огнем! В расположении разбойников послышался ужасный грохот, полыхнул огонь и черный дым мигом заволок дорогу и подлесок.
Обезумевшие от ужаса грабители, бросая оружие, разбегались во все стороны. За ними последовал и изрядно перетрусивший Бешеный Гиральд, храбрившийся до последнего, чтобы не уронить свой престиж. Он хоть и превратился в кровожадного бандита, тем не менее был подвержен обычным суевериям и предрассудкам, впитанным с молоком матери. А Жакуй, совсем потерявший способность соображать и даже забывший, что находится на дереве, отпустил ветку, за которую держался, и грохнулся с приличной высоты на землю, где и затих в беспамятстве.
Увидели дракона и рыцари. Видение казалось столь невероятным, что де ля Шатр сначала протер глаза и только после этого схватился за меч.
Его опередил Оливье де Клиссон. Убить дракона! На глазах своей возлюбленной! Какой подвиг может быть самым великим для истинного рыцаря? Он буквально вырвал свое копье из рук перепуганного оруженосца, пришпорил коня и помчался к Рейнмару, который все еще рычал в усиливающую голос трубу, потому что и сам ошалел от переполоха, устроенного Франсуа «дымным порошком». Шпильман никак не ожидал столь потрясающего эффекта от «представления».
Увидев приближающегося рыцаря, готового нанизать его на копье, как бабочку на булавку, Рейнмар сначала попытался избавиться от своей драконьей машкары. Но и маска, и все остальное сидело на нем благодаря усилиям жонглера, как влитое. Тогда он пустился бежать, что выглядело со стороны очень комично. Однако Франсуа, наблюдавшему эту картину, стало не до смеха: у рыцаря были явно кровожадные намерения, нужно спасать друга.
Франсуа, пренебрегая безопасностью, выскочил на дорогу и закричал, размахивая над головой своим колпаком:
— Стойте, стойте! О, благородный рыцарь, остановите своего коня! Это не настоящий дракон, а всего лишь фокус!
Оливье де Клиссон сумел удержать своего огромного жеребца, только подняв его на дыбы. В какой-то момент Франсуа показалось, что эта громадина обрушится ему на голову, и присел от испуга.
— Какого дьявола ты полез под копыта?! — рявкнул Оливье, понемногу остывая, тем более что «дракон» исчез из виду — спрятался в кусты.
— Мессир, это было представление, — ответил жонглер, постепенно приобретая свой обычный нахальный вид и чересчур вольные манеры. — Просто мой напарник переоделся в дракона и наделал много шуму. Мы бродячие жонглеры.
— Представление? А куда подевались зрители? — недоверчиво спросил рыцарь. — И где твой напарник?
— Здесь я, ваша милость! — раздался веселый голос и на дороге появился Рейнмар — все еще в костюме дракона, но уже без маски. Рейнмар тащил за шиворот Жакуя, который ошалело вертел головой, не понимая, что с ним приключилось, — Вот один из наших «благодарных» зрителей, — продолжал шпильман. — Только этот несчастный находится под огромным впечатлением от выступления и пока не может говорить.
— На вас хотели напасть разбойники, шайка Бешеного Гиральда, — объяснил Франсуа. — И мы решили немножко пошуметь, чтобы вас предупредить. Фокус удался как нельзя лучше — разбойники с испугу разбежались. А это один из них.
— Разбойники… Дракон… — Оливье де Клиссон перевел взгляд на Рейнмара, который все никак не мог вылезть из своего костюма, и вдруг раскатисто расхохотался.
Он продолжал смеяться и тогда, когда к нему на выручку примчался Раймон де ля Шатр, а затем и оруженосцы. Шевалье сначала не понял причину этого гомерического смеха, но затем, узнав о «представлении», присоединился к Оливье, и приближающийся обоз встретил богатырский хохот. Вскоре смеялись и все остальные.
Только ростовщик Элиас перевел событие в практическую плоскость. Отсмеявшись, он сказал:
— Нужно отблагодарить жонглеров за их храбрость. Не будь их, разбойники могли нас ограбить… или даже убить! — Он нервно передернул плечами и полез в большой кошель, где у него лежали деньги.
Франсуа даже облизнулся, как кот при виде кувшина со сметаной, когда увидел, что ростовщик вытащил из сумки целую горсть золотых.
— Эти два храбреца совершили настоящий подвиг! — торжественно вещал Элиас. — В мире мало найдется людей, готовых пожертвовать своей жизнью ради других. Ведь разбойники могли раскрыть обман, и тогда фокусникам не поздоровилось бы…
