Хайна, командовавшая всеми королевскими гвардейцами и стражей, соответствовала младшей из сестер, Деларе.
Капризница Анесса и сторожевая собака Хайна — обеих Готах хорошо знал — до сих пор ни о чем не ведали. Даже о том, что они — отражение младших сестер.
— Многого ли я потребую, если попрошу, чтобы ты говорила исключительно с королевой, ваше благородие? Ибо подозреваю, что свои действия ты согласуешь с Хайной.
— Согласую. Но служу только королеве. Никому другому я ничего не скажу. Это может сделать королева.
Готах облегченно вздохнул. Эзена была человеком рассудительным — по крайней мере, та Эзена, которую он знал. Власть меняла людей… Тем не менее королева могла принять разумное решение. Ибо Анесса в глазах Готаха была избалованной шлюхой, Хайна же — именно сторожевой собакой. Верной, незаменимой, однако бессмысленно жестокой, по крайней мере, если речь шла о безопасности ее госпожи.
Он пошел будить Кесу. Она не была ему нужна, но имела право обо всем знать и принять решение вместе с ним.
11
Если даже Броррок и питал к дочери Бесстрашного Демона какие-то остатки слабости, то полностью от них избавился, столкнувшись со страшным оскорблением, каким стало для него приглашение на ее корабль. Старому пирату многое пришлось пережить за свою жизнь, но на этот раз ему был брошен вызов, с которым он мог и не справиться. На расстоянии в сто шагов на воде болталась вонючая развалина, к которой идеально подходило название «Гнилой труп». Старик не мог понять, каким образом нечто, носящее подобное имя, еще не поглотили Просторы. Похоже, даже вода им брезговала. Как и почти все люди моря, престарелый капитан «Кашалота» был убежден, что океан подобен Шерни, только, в отличие от нее, видим и полезен. Он обладает созидательной мощью, кроме того, живет, чувствует, имеет свои прихоти и капризы, а милостив исключительно к тем, кто его уважает. И капитан искренне боялся нарушить это уважение, ступив на палубу корабля, который самим своим названием насмехался над Просторами и издевательски бросал им вызов.
Но все же он решился. Сидя в шлюпке, он оглядывался по сторонам, словно опасаясь, не навлечет ли на него несчастье одно лишь намерение пристать к борту «Трупа». Ветер, похоже, усиливался, волны становились все выше и грознее. Когда наконец они добрались до цели, старик, которого отчасти вытащили, отчасти вытолкнули на палубу, аж трясся при мысли о том, что его долгая жизнь может завершиться на прогнившей — и к тому же чужой — груде досок. Он крепко схватил Рыжего за локоть — и Рыжий обнаружил удивительную вещь: его капитан выглядел откровенно напуганным.
Однако первое впечатление оказалось еще не самым худшим. Броррок видел когда-то «Труп» вблизи в Ахелии, у причала в порту, многое о нем слышал и — как это порой бывает — запомнил и придумал себе намного больше, чем было на самом деле. Отремонтированный в Ахелии парусник выглядел еще более-менее и даже лучше обычного, ибо после последней пьянки на нем провели основательную уборку. В офицерской каюте на корме воздух был чуть несвежим, зато красовалась новая мебель, недавно сколоченная плотником, небольшой же бурый предмет под столом, к которому с недоверчивым отвращением приглядывался капитан «Кашалота», оказался не экскрементами, а всего лишь какой-то тряпкой, завязанным в узел платком. Но больше всего Броррока удивил вид капитанши. Она встретила его, одетая в красивое и чистое, лишь слегка помятое светло-коричневое платье, достойное княжны… которой она, собственно, и была. Она заканчивала заплетать косу, и от нее даже почти не пахло. Не так уж и плохо.
И все же, чистая или грязная, она оставалась отвратительной морской шлюхой. Обшитый бархатом пояс платья был застегнут на золотую пряжку, помещавшуюся точно между ног, словно не нашлось лучшего места, а большие груди, к неудовольствию Броррока, чуть ли не вылезали наружу, плотно сжатые и разделенные темной щелью, словно ягодицы, на что бесстыдная девица не обращала никакого внимания. Однако, будучи гостем, старый моряк сумел взять себя в руки, удержавшись от того, чтобы сплюнуть под ноги, и не сказав ни слова.
Тюлениха помнила, что старик не пьет спиртного — впрочем, у нее и не было ни капли.
— Вода на корабле скверная, — весело сказала она, ставя кружки на стол. — До краев, капитан?
— Давай до краев, — ответил Броррок.
После путешествия на шлюпке он ощущал признаки морской болезни. Проклятие корабля Риди явно уже начинало действовать. Грозно оглянувшись на Рыжего — словно именно его лоцман спустил на воду «Гнилой труп». — Броррок жадно выхлебал воду из кружки и почувствовал себя немного лучше.
— Вы идете за мной уже несколько дней, — начала хозяйка, откинувшись на спинку стула и заложив ногу на ногу.
Броррок на мгновение онемел, увидев, что у Тюленихи даже ноги чистые.
— Мы шли за тобой, поскольку не были уверены, что это ты, — объяснил он. — Мне так казалось, но это мог быть какой-нибудь большой торговец. Он увидел бы нас и пустился наутек, а мне совсем неохота носиться по морю во все стороны. Я никуда не спешил.
— Вы подождали, пока сменится погода, — догадалась она.
— Ну да. Темная ночь, ветер поднялся… — Броррок почесал нос. — Если б то был торговец, мы бы его с Китаром захватили и утопили. Но я все-таки думал, что это ты. Я-то сразу подумал, это все тот глупыш Китар… Он всегда считает по-своему. Но сегодня мы бы стали тебя ловить при любой погоде. За Последним мысом, видишь ли, слишком большое движение. Громбелардцы любят шататься по морю.
— Вы меня искали? — Риди переглянулась с Мевевом.
— Мы за тобой гнались. Слушай меня, растрепа: за тобой охотятся посланники. Говорят, будто ты что-то у них украла, и не хотят, чтобы украла снова… — Броррок коротко объяснил, как обстоят дела и каким образом он пришел к выводу, что стоит идти в Лонд. — Башка, похоже, еще варит, я верно угадал.
Риди удивленно посмотрела на него единственным глазом.
— Говорят, будто я у них что-то украла? Что украла?
— А мне, девочка, какое дело? Украла, не украла… Я нашел тебя, и этого достаточно. Мне заплатили за твою голову. Деньги я взял, а теперь слушай, что я придумал: могу забрать твою башку на «Кашалот» вместе со всем остальным, что ниже. Мне заплатил твой папаша, честно тебе говорю, поскольку все равно бы выяснилось. Но было бы неплохо, если бы и ты немного добавила, поскольку, видишь ли, уже лет шестьдесят на моем корабле не было ни одной бабы, пусть меня протянут под килем. Ни одной. Да еще такой шлюхи, как ты, капитанша. Парней мне попортишь, будут пялиться куда не надо, о работе даже не помыслят. — Броррок выглядел искренне огорченным. — Но ничего не поделаешь. Могу тебя забрать и отвезти туда, где ждут меня и твою башку. Хочешь? Если нет — значит, нет. Деньги я уже получил, теперь хочу просто покончить с этим делом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
